Меня зовут Корокотта

— Я никому не скажу! — искренне заверила жена и тут же побежала делиться фантастической новостью с матерью и верными подругами, которых после того, как мы разбогатели, заметно прибавилось, как по мне, летом в латифундии их даже многовато.

Мне надо было сперва решить накопившиеся вопросы. Вроде бы всё всем объяснил перед отплытием в Индию, правильно сделали в предыдущие годы, узнали, как и что, но обязательно кто-нибудь затупит или проявит ненужную инициативу. Приходится расхлебывать после них. Ияри, слабо представлявший возможности пчел, решил перенести ульи на пастбище, чтобы были ближе к соседней латифундии.

Там их посбивал наш скот. В итоге потеряли две семьи. Ияри так и не поверил мне, что пчела за день может налетать пятьдесят римских миль, что для нее наведаться к нашим соседям — короткая прогулка. Воган, чтобы рабы не бездельничали, наготовил столько церезина, что в сарае не осталось свободного места для готовой продукции. Про мудрые приказы тестя, который полюбил вмешиваться через дочку в управление латифундией, и вовсе молчу. Из-за этого старого идиота или подлеца, точно не знаю, что именно им двигало, большая часть осеннего сбора меда была продана его римскому приятелю на треть дешевле. Догадываясь, что разницу Тит Летилий не возместит, дочку натравит, я воспользовался поводом и отправил вместе с Цецилией жить на их виллу. Они все равно целыми днями торчали у нас, но ночевать уезжали к себе и больше не лезли порулить. Еле заметное изменение их статуса мои рабы поняли правильно и перестали выполнять любые их указания по ведению хозяйства, а Воган, получивший втык от меня, и вовсе зачислил моего тестя в личные враги.

Начался сбор оливок и винограда, изготовление масла и вина. Приходилось за всем присматривать и параллельно вести переговоры с оптовыми покупателями. Теперь ко мне очередь из желающих купить продукцию, которую производит латифундия, как продукты питания, так и промышленные изделия. На амфорах с маслом и вином, свечах, мыле и кругах твердого сыра я приказал выдавливать клеймо — розу ветров, которая превратилась в товарный знак. Его даже начали подделывать, что можно считать признанием высочайшего качества.

В Риме появился в середине ноября, когда основные сельскохозяйственные работы закончились. Мы опять с Квинтом Амбросием посетили домус Марка Валерия Мессалы. Возле ворот толпилось несколько десятков клиентов. Они прекрасно знали, что их патрон на грани разорения, но продолжали клянчить подачки. Видимо, получали, иначе бы перебежали к другому.

— Зачем ему столько прихлебателей? — спросил я своего попутчика.

— Надеется, что помогут стать если не консулом или проконсулом, то хотя бы курульным эдилом.