Меня зовут Корокотта

Десяток сагиттариев переместился по верху склона к началу ущелья, чтобы подстраховать в случае, если вдруг случится чудо и уцелевшие веннонеты решат вернуться, дать бой. Остальные воины спустились вниз и принялись добивать врагов и собирать трофеи. Я проинструктировал, чтобы легкораненым сохраняли жизнь. Здесь, конечно, не Рим, пару тысяч сестерциев за молодого крепкого раба не заплатят, но две-три сотни можно получить. Сагиттарии так и поступали, а вот местные добивали всех подряд. У них личные счеты. Пленных и уцелевших мулов и ослов выводили к южному выходу из ущелья.

Туда же доставляли и трофеи, раскладывая по разным кучам: отдельно оружие, щиты, доспехи, одежда…

На все это ушло в разы больше времени, чем длился бой. Уже начались вечерние сумерки, когда я разделил трофеи на две части, а жребий — серебряный сестерций, подкинутый вверх — определил, кому какая достанется. Шлем центуриона вручили мне сверх доли от добычи. Все видели, что его хозяина убил именно я, и как красиво это сделал.

После чего аборигены выменяли доставшихся нам мулов и ослов на доставшихся им рабов и металлическое оружие и доспехи с условием, что довезут на вьючных животных нашу часть добычи до Комума.

Аборигенам нужнее скот, сагиттариям — металлы, занимающие меньше места. Был еще и психологический момент. Если продать мула, то деньги улетят тут же, а так будут загонять железяки по мере надобности. Рабы не нужны ни тем, ни другим. Земельные участки здесь у крестьян такие маленькие, что содержать дополнительного работника себе дороже.

Глава 64

Возвращение турмы сагиттариев, нагруженной добычей, произвело грандиозное впечатление на легионеров, включая обоих пасынков императора.

После того, как были проданы оптом семнадцать пленников за пять тысяч сестерциев и добыча разделена, каждый ауксиларий стал богаче примерно на четыреста при годовом жалованье в семьсот пятьдесят. Вдобавок Тиберий Клавдий Нерон получил возможность доложить отчиму, что не зря ест хлеб, что вверенные ему легионы уничтожили более трех тысяч веннонетов, собиравшихся напасть на территорию Римской республики. Я сказал ему, что врагов было от двух до трех тысяч. Легат Августа пропретор (командир двух и более легионов) не поверил, послал своих людей, чтобы убедились в этом, пересчитали трупы. К тому времени многие тела уже были обгрызены и разорваны хищными зверями, обклеваны птицами. Посланные увидели, что убитых много. Бродить между воняющими останками и пересчитывать, уверен, не стали и по возвращению доложили, что более трех тысяч. О помощи крестьян мы скромно умолчали. В итоге получилось, что каждый сагиттарий завалил сотню веннонетов. Таким количеством уничтоженных в одном бою не мог похвастать ни один легионер.