Могильщик из Таллина

А что это за бланки с отметками «не подлежит таможенному досмотру»?

— Позвольте? А… так это, наверное, для дипломатической почты.

— А разве контроль над дип. курьерами входил в обязанности товарища Минора?

— Нет, — Стародубский замялся — но, возможно, он замещал кого-то… Я могу уточнить.

— Не стоит.

— А как там Феликс Эдмундович поживает? Мы ведь с ним, почитай, лет пятнадцать, знакомы.

— Наверное, много работает. Слыхал, что себя не бережёт. Трудится ночами. Походную офицерскую кровать поставил в кабинете за ширмой. Укрывается шинелью.

— Да-да, — замахал головой Стародворский, — он всегда таким был. Целеустремлённый и несгибаемый. К врагам революции беспощаден.

— Правда, я из другого ведомства. Феликс Эдмундович не имеет ко мне прямого отношения.

— А в партии вы давно?

— Пока не вступил.

— Как же так? — удивлённо вымолвил Стародворский.

— Но уже имею две рекомендации. Вот расследую убийство товарища Минора, вернусь и вступлю.

— Если угодно, могу вам дать и третью. Партийный стаж у меня, как у Ильича.

— Буду признателен.

— Вы всё-таки считаете, что местная полиция не ошибается, и газетчики не врут? Его убили?

— Брошенное такси об этом, как раз и свидетельствует. Кстати, вы не знаете фамилии свидетелей происшествия?

Стародворский пожал плечами и признался:

— Да я и не интересовался. Бесполезно. Не разрешат. Тайна следствия. А какое это имеет значение?

— Если мы не имеем возможности ознакомиться с протоколами допросов свидетелей, то почему бы с этими свидетелями не пообщаться? Вдруг они что-то подскажут или наведут на какую-нибудь мысль?

Визитёр из России приблизился к окну. Указывая на нижнюю часть стекла второй, наружной рамы, он спросил:

— Это кто нацарапал?

— Вы о чём?

— Подойдите, пожалуйста.

Стародворский приблизился.

— Видите на стекле вырезано?

— Вот теперь вижу.

— Это латынь: «mors».

— Смерть?

— Именно.

— Вот так-так! И кто же это учудил?

— Я бы тоже хотел это знать."

"— Константин Юрьевич, получается, что кто-то вкарабкался снаружи и нацарапал гвоздём эту надпись? Но зачем?

Собеседник покачал головой и ответил:

— Во-первых, не гвоздём, а стеклорезом. Во-вторых, он спокойно забрался по пожарной лестнице. Только вот какой резон ему это было писать? Зачем делать Минору такое предупреждение?

— А, что если это была своего рода чёрная метка?

— Не исключаю.

— Думаете, белогвардейцы?

— Не знаю.

— Я слыхивал, что они не церемонятся.

— По-разному случается.

— Но, если это не их рук дело, тогда чьих?

— Дорогой Георгий Александрович, как говаривал один мой знакомый адвокат из Ставрополя «не стоит гадать, надо расследовать».

Он щёлкнул крышкой золотого Бонэра и сказал:

— Ну что ж, для начала не так уж и мало мы узнали.