Мой худший друг

Воздух в салоне горячий, как ее ладони, которые минуты назад трогали мое лицо.

– Все в порядке? Тим, ты какой-то странный в последние дни. Знаю, что у нас все как-то не очень хорошо складывается, но думала…

Арина замолкает. Хлопает длиннющими ресницами и резко подается ко мне.

Буквально пара секунд. Ей хватает пары секунд, чтобы перебраться со своего сиденья ко мне на колени.

– Арин, – сглатываю. – Надо поговорить, – выдыхаю, прилипая затылком к подголовнику, стараюсь увеличить дистанцию. Она слишком близко. Запредельно.

– О чем?

В глазах неподдельный интерес, а еще недоумение.

Тонкие пальцы исследуют мои плечи, подбираясь к шее. Стискиваю зубы, снова.

– Поехали к тебе. Я много думала, ты прав, у меня все по графику. А я… я не хочу больше по графику. В чувствах так не делают, ты был прав.

Во мне борются два желания. Первое – сбросить с себя ее руки. Второе – попросить, чтобы не останавливалась.

И если первое заведомо правильно, то, осуществив второе, я себя возненавижу.

Ее губы касаются моей щеки. Замираю. Собираю всю волю в кулак, чтобы упереться ладонями в оголенные женские плечи и отодвинуть от себя Громову.

На ней сумасшедшее платье. Весь вечер на нее пялюсь. Вырез этот по ноге, ключицы открытые. Слюной себя уже закапал.

– Подожди. Мне нужно тебе кое-что сказать. Думаю, что после твои желания изменятся…

Арина явно такого не ожидала, потому что ее слегка поплывший взгляд вспыхивает недоумением вкупе с недовольством.

– Что?

Она часто дышит, смотрит пристально, а еще дрожит. Отчетливо это чувствую. Дрожит…

– Арин, это серьезно…

Сглатываю. Все, назад, кажется, дороги нет. Я ведь сам себе обещал, что не обижу ее, отцу ее обещал и своему тоже. Только, походу, мое слово ничего не стоит.

Не хотел же рассказывать сегодня. Нужно было остаться в клубе. Не оставаться с ней вдвоем. Не думал, что так получится. Не предполагал…

Меня перетряхивает. Язык не слушается. Организм устраивает забастовку, чтобы официально сподвигнуть к молчанию.

– В ту субботу, когда мы поругались, я был у Короля, – говорю, а сам стараюсь на нее не смотреть. Куда угодно, только не ей в глаза.

– Я знаю.

Арина хмурится, а потом едва заметно улыбается. Чуть подергивает плечами, чтобы сбросить мои руки, которые мешают ей податься вперед.

– Да, но там Романова была, – пересиливаю себя и ловлю Аришкин взгляд.

Он обычный. Без удивления или негодования.

– Ты о том, что ты якобы с ней переспал? – смеется. – Она мне уже рассказала.

Арина что-то еще говорит, но меня стопорит. Я ее не слышу. Только слежу за шевелящимися губами.

Она знает? Знает и не сказала мне? Не поверила Романовой?

Я полнейший осел."

"Шальная мысль проскальзывает в голове в ту же минуту. Можно смолчать. Можно не рассказывать. Романова ничего не докажет, а Аринка ей не поверит.