Моя любой ценой

И вроде решал еще что-то, пока ехали, взвешивал, думал.

Жизнь случайной девчонки против беспредела у власти, если меня свалят. Против моей жизни и такой же ни в чем неповинной сестры.

А знал уже. Знал, внутри, где-то очень глубоко понимал, - не смогу.

И только один способ.

Включить ее в свою игру, в свой расклад.

Чтобы меня этой ночью застали именно с ней.

Конечно, я прекрасно знал, что Милена, в обход меня, созвала журналистов.

Хотела закрепить таким образом свои какие-то права, всему миру показать, что мы с ней пара.

Знал, и именно на этом построил свой расчет с алиби.

Уже когда звонил Гордею, запланировал скандал.

Правда, на роль любовницы планировал взять кого-то из своих девочек. Из тех, естественно, которые не засветились раньше. Но… Пришлось переигрывать, иначе девочку было бы не спасти.

Слишком хорошо я знаю Гордея. Слишком давно читаю все по глазам.

Всем понятно, что оставлять свидетеля, еще и в такой взрывной ситуации- безумие, самоубийство. Я знал, что стоит мне отвернуться, как от девчонки не останется ни следа, ни памяти.

Сам не заметил, как перехватило дыхание, когда предложил ей эту сделку. Секс в обмен на безопасность.

Она могла отказаться, - вопило все внутри меня. И пусть даже после того, в какой ситуации я застал ее с Коброй вроде не было причин сомневаться в том, что она выберет, я был не уверен до конца.

Вот чувствовал, насколько тяжело дается ей этот выбор. Чувствовал, и самого все обжигало изнутри.

Я не так бы с ней хотел.

Не по сделке, не ради безопасности и сохранения жизни."

"Не так, - под щелканье фотоаппаратов.

И страх ее, что брызжет из глаз стереть хотелось, кислотой вытравить – ведь самого меня он этой кислотой до костей, до мяса разъедал.

Всего хотелось с ней иначе.

Таких смаковать хочется, удивлять, ласкать и соблазнять, - красиво и открыто. Доводить до грани.

Но, блядь, жизнь не спрашивает, чего на нам хочется. Она ставит нас в такие позы, из которых иногда вариантов выйти почти нет. Только так.

Выдохнул, когда она все же согласилась.

И задохнулся, едва притронувшись.

Глава 45

Опьянел, сдурел от ее запаха. От того, как горела ее шелковая кожа под моими руками.

К соскам ее , к груди прикасался, а самого всего насквозь простреливало. До вспышек перед глазами.

Забыл на какой-то миг обо всем.

Провалился в безумное пламя.

Время остановилось, а я сам из него выпал. Из времени, из себя самого, из ситуации всей этой блядской. Обо всем забыл, пока ее ласкал. Опьяняясь и желая раствориться в ней полностью, касаться бесконечно, - нежно и жадно, пить и напиваться, переполниться каждым ее рваным вздохом, запахом ее этим невозможным, глазами этими, что глубже неба, в которые падаешь и проваливаешься. Или взлетаешь. Или, блядь, все одновременно.

Себя не помнил, когда в нее вошел.