Моя любой ценой

Когда тело ее под моей кожей задрожало мелко-мелко. И легкий всхлип оглушил в одночасье, задрожав в висках грохочущим пульсом.

Блядь. Не понял, не поверил, миллион раз охренел, когда на преграду напоролся.

Один черт знает, как перевернуло, переколбасило все внутри в тот момент.

– Все будет хорошо, - не словами, кровью бурлящей ей в волосы шептал, утирая пальцем брызнувшие слезы. ­­– Теперь все будет хорошо, девочка.

А самому на руки подхватить хотелось.

Укрыть от всего мира.

Прижать к себе так нежно, как только способен, - а ведь во мне, блядь, нежности этой отродясь не было ни к кому. Гладить кожу эту нежную, дрожащую под моими пальцами. Волосы зацеловывать. Успокоить. Нежностью этой вдруг всколыхнувшейся окутать, завернуть в нее, как в кокон.

И добиться, блядь, чтоб по-другому на меня смотреть начала. Чтоб без страха. Чтобы сама потянулась. Чтоб доверилась.

Но я не мог.

Ничего этого, блядь, не мог. Даже остановиться с ней и выйти из ее дрожащего лона.

Часы работают. Журналюги должны прибыть с минуты на минуту. И это единственный шанс спасти и ее и мою жизнь.

Самого обожгло, как глаза ее вспыхнули, - болью, растерянностью, новым страхом.

С какой ненавистью полыхнули, когда взгляд на меня подняла.

А я ведь и объяснить ничего не могу. И, блядь, должен. Должен протащить ее через все это дерьмо, на показ перед всеми все выставить.

Другая бы даже радовалась – такая реклама. Но не она.

Как сжалась вся тогда внутри, в один миг. Дрожью в самом себе ощутил, все почувствовал.

Меньше всего оставлять ее после этого хотелось.

Но и в этом была часть плана.

Я должен был отыграть до конца эту роль.

Роль черствой блядующей сволочи, для которой ни одна из женщин не важна. Для которой обе они  - и та, с кем застали и та, которой изменил – ничего не стоят.

Уйти , отвлечь вниманием на себя. Добить скандал.

И улететь вот прямо сейчас – тоже было необходимо.

Рана не самая смертельная, но и не самая простая оказалась.

Уверенно шел вперед, а сам думал только как бы не свалиться.

Отлежаться, прийти в себя было нужно, - и так, чтобы никто и ранении не догадался. Мысли в кучу собрать и поддержкой заручиться. Морок меня, конечно, знает миллион лет, но и старые друзья иногда становятся врагами.

Остров, на котором они с Тигром поселились, стал идеальным вариантом. И ввести их в курс дела было просто необходимо.

И мозги прочистить в тишине. Прикинуть, как дальше действовать.

О многом нужно было подумать, о многом волноваться.

Но, блядь, всю дорогу передо мной – глаза ее эти сумасшедшие. Небом своим так и слепят. И забота эта ее , когда о ране поняла.

Глава 46

Пару дней почти в отключке у Тигра провалялся. А все равно, как вынырну, - опять ее вижу перед собой. Губы ее- сладкие, мягкие. На пальцах до сих пор прикосновение к ним горят.