Монастырь (СИ)

Ты считаешь, мой поцелуй будет для тебя смертью?

Вторую руку Фернандо положил на затылок Луису, перебирая волосы, нежа, лаская.

– Смерть... – Мужчина мечтательно улыбнулся, не отстраняясь от Луиса. Тот почувствовал улыбку на губах по изменению тепла, дыхания, блеска в глазах короля. – Она бывает разная. Та, о которой ты говоришь, самая милосердная. Самая красивая. Если, конечно, она убивает тело. Ты считаешь, мой поцелуй будет для тебя смертью?

Вторую руку Фернандо положил на затылок Луису, перебирая волосы, нежа, лаская.

– В некотором смысле, – уклончиво ответил герцог.

– Отношения такового рода не для меня. Я воспитан иначе.

Небеса! Слишком горячее дыхание. Слишком близко. Смертельно близко, чтобы не понимать знаков, не чувствовать, как новая игра еще опаснее предыдущих.

– И в каком же именно смысле? – король не двигался, не приближался, но и не отдалялся, и не отпускал. Не отпускал глаза Луиса, продолжая искать в них что-то. Не отпускал тело юноши медленной, тягучей, как патока, манящей, и в тоже время невесомой лаской.

– Я не хочу быть кем-то еще. Мне нравится моя свобода. – отозвался герцог, пугаясь манящего черного огня, что был жесток, а теперь стал столь же нежен.

– Мне нравится отсутствие страстей и... – ангел заставил отвести глаза Луиса, ибо ведал о той телесной страсти, которую заставил познать бывший стражник. Теперь никто не посмеет. Рука в волосах испытывала и искушала, по спине пробегали волны мурашек, – и сладкой смерти.

– Луис, смотри на меня, – сказал Фернандо мягко, но настойчиво. – Смотри... Отсутствие страстей – это не свобода. Это клетка, тюрьма, в которую ты себя пытаешься загонять. И когда то, что ты пытаешься сейчас спрятать, вырвется, ты потеряешь контроль даже над тем, чем сейчас можешь управлять.

Свобода – это умение управлять своими страстями. Иногда отпускать, иногда загонять внутрь. Что ты сейчас во мне видишь?

Рука, ласкавшая щеку, опустилась ниже, очертила подбородок, нежно прошлась по шее юноши, пальцы легко погладили ямочку между ключиц и там же почти застыли. Касания, как крылья бабочки, трепещущие, зовущие.

– Что ты видишь?

– Вижу... – там, в глубине Фернандо, герцог отчетливо видел... Боялся этого, как в первую ночь на балу. Поцелуи и объятия...

– Зачем я вам нужен? – дыхание сбилось. – Это невыносимо! Я больше так не могу. – в глазах появились слезы.

– Можешь, – губы мужчины нежно подобрали одинокую соленую каплю. И опять взгляд прямо в глаза, прямо в душу. – Скажи мне, Луис.

Внутри Фернандо бесновался дьявол в огне страсти и чего-то еще, чего-то странного, непонятного, безумного.

– Вы... я... Боже! – юношу трясло от новых поцелуев. – Вы ко мне неравнодушны. Пожалуйста... Я не могу... Фернандо, прошу... – губы короля собирали слезы, рука удерживала голову.