Монастырь (СИ)

Посланник медленно поднял голову, из-под тени капюшона на юношу пристально взглянули синие глаза и словно во сне, взгляд сполз куда-то за спину Луиса. В груди Кристиана все окоченело ото льда и боли, по телу прошла неприятная дрожь, и Легрэ медленно стянул с головы капюшон.

– Так скоро? – он перевел взгляд на Луиса – взгляд, полный горестного непонимания.

Герцог не сразу понял, кто перед ним. Но в следующую секунду отступил, считая недостойным сейчас, в данную минуту, проявить эмоции. Его сердце билось бешено, кровь отлила от лица. Глаза во всплесках огня сохранили полную холодность, но лишь душа ведала, что сейчас происходит в голове.

– Вы немедленно должны уйти, – сказал Луис тихо. – Думаю, вы должны быть в дороге, барон Моунт. – называя так Легрэ, юноша не лгал. Он сам подписал бумагу, в которой жаловал титул и замок Кристиану. Он надеялся на благоразумие бывшего стражника. И теперь заставлял себя сохранять тонкую грань на случай, если кто-нибудь услышит разговор.

– Зачем? – тон Легрэ был то ли безразличным, то ли насмешливым, но он на миг поджал губы и отвел взгляд. В дороге? Должен? Значит вот так? Гонят.

Откупаются. И все для того, чтобы быть с Фернандо? Легрэ слов не мог найти от “счастья”. Его взгляд стал раздраженным. – Зачем куда-то ехать, если судьба сама заставила меня вернуться? Есть более короткий путь все решить, Луис.

– Решить? – глаза юноши сузились. – Скорее уж запутать... – он отвернулся, сложил руки на груди, надеясь, что своей надменностью заставит поверить в безразличие. Что отступит щемящая боль в груди. – Я вас не звал, барон. Что вам велел передать падре? – короткий выдох, чтобы укрыть любое чувство. Осталось недолго до подписания договора Фернандо и Атальи.

Тогда они с Алисией поедут в родовой замок. Тогда ослабнет охрана. Тогда он избавится от иллюзий, которые навязываются. Растопчет свои желания. И поедет учиться. Нельзя чувствовать. Нельзя. Герцог прикусил губу до крови. Стоял, не поворачиваясь, а по губе вниз на подбородок текла кровь.

– Он сказал, что иногда стоит прямо говорить о том, чего ты хочешь на самом деле. Что, сказав однажды “люблю”, ты солгал, но это была прекрасная ложь. – Кристиан взглянул на Фернандо и медленно подошел к королю, разглядывая его лицо.

– Ни один договор того не стоит, – сказал Легрэ, чувствуя, как внутри закипает ревность – от нее хочется смеяться, хохотать словно безумному, но грудь сжимает тисками боли и горько, всего лишь очень горько терять любимых вот так, не из-за смерти или болезней, из-за чьей-то похоти и власти, из-за лжи во спасение. Легрэ обернулся и взглянул на Луиса. – Ты хочешь, чтобы я оставил тебя с ним? Ты этого, правда, хочешь?

Герцог боковым зрением видел рядом Кристиана. Спрятал руки в рукава, чтобы тот не заметил дрожь.