Монастырь (СИ)

То, что я сейчас делаю, я делаю ради тебя. Разве ты не хотел Фернандо? Разве он тебе безразличен? Разве ты не стремился вернуться к нему даже тогда, когда я просил тебя остаться со мной?! И при том ты говорил, что любишь меня! У тебя была сотня возможностей избавиться от него... от меня, от нас обоих, но ты не сделал этого. Если ты нас обоих ненавидишь, то получается – ты просто любишь, когда тебя домогаются? И я буду думать так до тех пор, пока ты не научишься говорить, что ты чувствуешь, и понимать собственные желания! И поступать я буду соответственно потому, что ты не считаешь нужным ничего никому объяснять.

Луис на слова бывшего стражника закрыл глаза. Как легко перевернули его действия и слова. Как просто его сделали виноватым. Юноша больше не желал слушать, чувствовать рядом обоих, каждого в отдельности. А потому завозился, начал брыкаться и даже царапаться, крича, как сумасшедший.

Фернандо продолжал крепко держать мальчика, прижимая к телу, стараясь сделать так, чтобы тот себе ничего не покалечил в этой нелепой попытке освободиться.

– Легрэ, окати его водой!

– Катитесь оба к чертям! Оставьте меня в покое.

.. Оставьте меня в покое, – Луис попытался укусить Фернандо.

Кристиан решительно встал, почерпнул ковшом воды из лоханки и, подойдя к постели, плеснул в лицо юноши. Взгляд Легрэ был ледяным, сердце в груди почти остановилось, болезненно дергаясь.

– Довольно, Луис, – сказал он, глядя в глаза юноши. – Я довольно ждал от тебя проявления любви, но его нет, так же, как нет твоих чувств. Хочешь, чтобы я ушел к чертям? Хорошо. Ты, видимо, давно привык к тому, что я выполняю любое твое желание. – Легрэ на миг стиснул зубы, с минуту помолчал. – Фернандо, вы позволите мне проститься с герцогом?

Юноша встряхнул головой, расплескивая брызги.

– Да дайте проститься, – заявил чуть ли не насмешливо. – В который раз прощаться будем, Кристиан? Комедиант несчастный. Придурок. Плебей. Катись к чертям... Не ясно? Еще яснее? И ты, – злобный взгляд на Фернандо. – Извращенец, питающийся чужими душами и телами. Монстр с дьяволом внутри... Одержимый! И ты катись к чертям! Оба! Оба катитесь, – слезы брызнули из глаз. – Оба...

В душе полыхало пламя. От него в голову ударяла неуправляемая ярость. Луис отчаянно ненавидел теперь и короля, и Легрэ.

Так ненавидел, что сердце капало кровью. Он нужен им, как способ самоутвердиться. Их чувства... их просто нет. Какой же ты дурак, Луис! Как можно было?

Герцог ударил короля по лицу и откатился в сторону.

Фернандо сразу же поймал мальчика и опять крепко прижал к себе. Бросив предостерегающий взгляд на Легрэ, тихо спросил пленника объятий:

– Больно?

Мужчина еще покрепче прижал к себе юношу и нежно поцеловал в лоб. Тот дрожал – то ли все еще от гнева, то ли от боли, и не от физической.