Монастырь (СИ)

Луис слушал сбивчивый рассказ и понимал лишь одно. Дело касается не только Себастьяна, но церкви в целом. И наверняка, есть еще заговорщики и повыше – вся знать, которая окружает Фернандо.

– Я пошел на сделку, потому что меня заставил отец. – сказал юноша. – У меня не было выбора. В моем возрасте подчиняются решениям. Его решением было обмануть Фернандо и отправить меня сюда, к падре Ксанте, чтобы оформить все документы и женить на Алисии. – задумчивость сменилась возбуждением. – Получается, что мой отец – один из предателей. Что Фернандо специально заманивали в ловушку и Церковь, и его вассалы.

Понимаешь, Кристиан, почему он такой? Он никому не верит. И ты не веришь... – еще одна, более долгая пауза, пока раствор не заставляет рану закрываться, а пальчики проводят уже по тонким полоскам на животе.- Что-то здесь не так... Ты сказал про Микаэля? Он с самого начала показался мне странным. Очень странным.

– Да он всегда был таким, – без обиняков заявил Кристиан и коротко рассмеялся. – У него в голове каша, причем не наша. Надо бы узнать, арестовали его или нет? Но это уже у Фернандо спросить надо, и не сегодня.

Ты просил пока помалкивать о нашем травнике, и я ничего не сказал королю... не до того как-то было в последний день. Правда такие дела откладывать себе дороже. Расскажи мне о своем отце. – Легрэ сделался серьезным, коснулся рукой руки Луиса. – Ты говорил мне на болотах, что он домогался тебя.

Юноша вздрогнул. Хотел вырвать руку, потому что Кристиан попал сейчас туда, куда и не метил.

– Может поедим сперва? – Луис старался, чтобы голос его не выдал. Он выглянул наружу и приказал принести горячего.

Обед, который подали почти сразу, состоял из каши, мяса и вина. Юноша ел с тем голодным аппетитом, который достигается от постоянных срывов, и все время ловил выжидающие взгляды Легрэ, который лишь отложил беседу на время трапезы. Наконец герцог отставил тарелку, допил свою порцию подогретого вина, которое взбодрило кровь, и улегся головой на колени бывшему стражнику, продолжая тянуть с ответом и ища слова. – Я не считаю тебя насильником, Кристиан. Мне всегда приятны твои прикосновения. И Фернандо. .. Я не боюсь боли, я... так стараюсь забываться. Мне так... понимаешь... мне так сладко... Я иначе не умею... А отец – все позади уже.

Кристиан внимательно смотрел на юношу, задумчиво пропуская сквозь пальцы светлые прядки его мягких волос. После хорошего обеда жизнь уже не казалась такой мерзкой.

– Что ж, я рад, что ты не считаешь меня насильником и сказал это. Мне это важно. А еще мне важно знать о тебе все, чтобы правильно понимать смысл твоих поступков. Я не могу настаивать, но...