Монастырь (СИ)

Он склонился и немного хищно прикусил губу юноши. – Давай поиграем в гляделки, сладкий мой. – Кристиан взял руку герцога и положил себе на пах, туда, где под тканью штанов пульсировала горячая внушительная плоть. – Не прячь глаз.

– Не надо, – сбивчивое дыхание и слова. И вновь он требует смотреть, дотрагиваться до очевидности падения самого Луиса. Передернутые пеленой мучения глаза жертвы ошалело столкнулись с синей стужей. – Я ничего не буду.

– Поцелуй меня, – приказал Легрэ.

Герцог исполнил приказ.. Губы его были влажными, умоляющими и одновременно призывными, бесстыжими, как будто хотели сказать, что мужчине все разрешено.

А тот жадно впивался в губы любимого, брал его, завоевывал, покорял глубокими проникновениями языка и властвовал безраздельно. Рука Легрэ легла поверх ладошки юноши, заставляя ласкать, направляя, надавливая, и Кристиан неожиданно сорвался на долгий стон. Он позволил себе еще минуту этого упоительного ощущения, потом отстранился, освободил член юноши от веревки и, ухватив за плечо, поволок к валяющемуся на берегу дереву. Уложив Луиса животом на большой ствол, который он предварительно укрыл одеждой, Легрэ завел руки Луиса за спиной предплечьями друг на друга и надежно стянул ремнем.

– Будешь, – сказал он, раздвигая коленом ноги герцога. – Ведь будешь?

Мелкая дрожь ледяными иголками вонзалась в позвоночник, сбегала к крестцу. Юноша выгнулся под Легрэ, заставлявшим усвоить один из первых уроков подчинения себе. Он не спрашивал – требовал. Не умолял – брал то, что хотел.

Луиса затрясло от осознания того, что он не может сопротивляться теперь. Да, хотел, умирал, расплавлялся. Сознание ускользало окончательно, сменяясь на тягучую тревогу.

– Если буду, – выдохнул юноша, – то это будет последний раз, Кристиан.

– Вот как? – Легрэ немного помолчал, хмыкнув, отстранился и направился за сумкой. Палку он тоже прихватил. Перешагнув через поваленное дерево, он сломал палку пополам и стал ввинчивать ее обломки в землю – один справа от головы юноши, другой слева. – А что потом?

Наблюдая за манипуляциями новоявленного барона, желание убежать становилось сильнее. Подстегивалось тем, что пытка просто так не закончится. В вопросе Легрэ звучала явная насмешка. Ей он утверждал, что даже если теперь Луис сдастся, то все равно будет спать со своим мучителем и дальше.

– Кристиан, остановись. Мне страшно...

От этих слов Легрэ на миг прикрыл глаза, мысленно повторяя их и наслаждаясь страхом Луиса, тянуло целовать и целовать герцога без устали, но Кристиан решил отложить это на потом. Сейчас юноша не ответил на вопрос, а следовательно, его ожидало новое наказание.

– Так что же потом? – терпеливо повторил Легрэ, заглянув в глаза герцога.