Наизнанку

Днем воздух прогревался до абсолютно комфортной температуры, позволяющей скинуть куртку, а вечером холод приходил резко, сжимая тело в морозной дрожи.

Закрыл глаза, наслаждаясь настоящей тишиной. Нет человеческих голосов, не слышны сигналы автомобилей, даже телефон молчит, не решаясь разрушить идиллию. В небе кружили птицы, изредка перекрикивающиеся друг с другом, на дальнем лугу паслись бараны, заполняя воздух звуками монотонного блеянья. Солнце поднималось медленно, прогоняя испарину, вырывающуюся изо рта вместе с сигаретным дымом.

Сколько бы ни пытался отвлечься, концентрируя внимание на звуке падающих с гор камней, оре бьющихся в утренней истерике птиц, размеренном биении собственного сердца, на душе все равно было тяжело.

Желание сорваться домой почти победило необходимость закончить все дела тут.

— Черт, — увидев алое пятно на белой ткани, скинул куртку и, схватившись за ворот, стянул футболку, бросив на землю. Чуть помедлил, а затем нагнулся и поджог край хлопковой футболки. Ткань стала медленно тлеть, выбрасывая в воздух темный дымок. Вот, так намного лучше… До сегодняшнего дня жалел, что уехал из Афганистана три года назад, так и не добравшись до Халика.

Но теперь мне хорошо. Светлая ткань извивалась, поглощаемая властным пламенем."

"По телу побежали мурашки холода. Выдохнул и раскинул руки в стороны, подставляя обнаженную грудь солнцу. Ласковые лучи заскользили, стараясь обогреть и прогнать бьющую дрожь. Ласковые касания отбросили на несколько недель назад, а сердце странно сжалось, заставляя закрыть глаза и погрузиться в воспоминания. Пульс ускорился, а в груди растеклось тепло только от одного только воспоминания обнаженной фигурки Кролика.

В носу защекотало, ее запах… Такой легкий, нежный, но настойчивый. После той ночи казалось, что от него невозможно избавиться. Она, как невидимый шлейф витала вокруг меня, окружая ароматом своих духов. Помню румянец, который становился все ярче по мере протрезвления. Яна становилась все застенчивее, старалась прикрыть грудь маленькими ладошками, но бледно- розовые соски все равно выглядывали меж пальцев. На крохотных бугорках замерли капли пота, в которых искрился яркий свет уличных фонарей.

— Б**ть! Сука! — спрыгнул с капота и, накинув куртку на голое тело, запрыгнул в машину и помчался по извилистой горной дороге, поднимая в воздух мирную пыль.

В ушах резонировали слова Пахи: «Моисей выдает дочь замуж!» Вновь и вновь слова друга заставляли сердце заходиться в истерике. Смирился с тем, что все мои мысли только и могли крутиться вокруг нее. Разве такое бывает? Почему я? Почему судьба сыграла настолько злую шутку именно со мной? Странная, мимолетная встреча, произошедшая одиннадцать лет назад, перевернула мою жизнь с ног на голову.