Посмертный образ

Она правильно рассчитала, он действительно собирался на банкет вместе со всеми участниками конференции и забежал к себе за курткой.

— Когда ты появишься? — спросила Настя.

— А что, соскучилась уже? Или есть нечего?

— Конечно, нечего, — рассмеялась она. — Ты не накормишь, так я же помру от голода. Нет, правда, когда ты приедешь?

— Конференция заканчивается в четверг, так что раньше — вряд ли. Но если срочно…"

"— Ничего срочного, солнышко, просто хочу знать, чтобы быть готовой. Хлеба куплю, мужиков всех из-под кровати повыгоняю, водочные бутылки выброшу. Следы замету, короче говоря.

— Понял. До пятницы можешь пить-гулять свободно. Потом я приеду и разгоню твоих бесчисленных любовников. Да, кстати, ты к моему приезду ничего не готовь и не покупай. У родителей в среду сорок лет совместной жизни исполнится, они собирают своих друзей, мать планирует какие-то невероятные кулинарные изыски. Все, что останется, как водится, — наше. Так что я в пятницу привезу тебе полную машину мисочек и кастрюлек.

Поговорив с мужем, Настя почувствовала себя намного спокойнее и снова переключилась на убийство Алины Вазнис. При этом ее грызло чувство вины перед своими коллегами: убийство актрисы было далеко не единственным делом, которым занимались сотрудники отдела по борьбе с тяжкими насильственными преступлениями, и у Насти была куча работы и по другим убийствам. Но ее «заклинило» именно на Алине. Это случалось довольно часто: из всего множества убийств Настя вдруг выделяла какое-то одно, из-за которого теряла покой, сон и аппетит. Она, как правило, не могла сказать определенно, почему именно это преступление так ее терзает, что в нем особенного, необычного, опасного. Но она думала о таком убийстве постоянно, оно вытесняло из ее головы все другие мысли. Как раз таким и оказалось убийство Алины Вазнис.

Около семи часов объявился Харитонов.

— Это милиция? — затравленно спросил он. — Мне передали, чтобы я позвонил.

— Меня зовут Анастасия Павловна, — вежливо сказала ему Настя. — Я работаю в уголовном розыске и занимаюсь убийством Алины Вазнис. И у меня к вам появились вопросы, Николай Степанович.

— Мне нужно куда-то приехать? — обреченно отозвался он.

— Да нет, что вы, можно по телефону. Скажите, в чем была одета Вазнис, когда открыла вам дверь в пятницу вечером?

— В чем одета? — явно растерялся Харитонов. — В юбке, кажется, и в блузке. Нет, не в блузке, в майке.

— Поподробнее, пожалуйста, вспомните. Из какой ткани юбка, какого цвета?

— Ну, это… Цветастая такая юбка, длинная, свободная. Кажется, зеленая или пестрая какая-то, но зеленое там точно было.

— А майка?

— Обычная трикотажная белая майка с коротким рукавом, впереди на пуговичках. В первый момент кажется, что это блузка, а потом понимаешь, что майка.