Наследие

– Одно дело – послать его ни с того ни с сего без повода, – говорит он, – но наш медовый месяц, чувак? Неужели у тебя совсем нет стыда?

– Это Дин? – требовательно спрашиваю я.

Так рассеянно кивает.

– Включи громкую связь. Немедленно!

Такер проводит пальцем по экрану.

– Ты теперь на громкой связи. У Сабрины есть что сказать.

– Миссис Такер! – доносится из телефона жизнерадостный голос этого придурка. – Счастливого медового месяца!

– Не смей радоваться нашему медовому месяцу! – рычу я.

– Так говорит, тебе не понравился наш с Элли подарок. Я обижен. Почти так же, как тем фактом, что мы не получили подарка на помолвку.

– Я еще даже не начала тебя обижать.

– О, да ладно вам. Не надо лицемерить. Вы уже посылали его до этого всем нам.

– Мы не посылали его вам. Мы отсылали его подальше от нас, – мрачно говорит Так.

Я делаю глубокий вдох.

– Дин?

– Да, Сабрина? – У него есть наглость смеяться.

– Это закончится сегодня, слышишь меня? Мы все были замешаны в этом, но больше это не повторится. Мне плевать, сколько он стоит. Как только мы закончим разговор, я выйду на улицу и выброшу его в океан.

– Ты не можешь загрязнять океан, – протестует Дин.

– Еще как могу.

Я беру телефон и сбрасываю звонок.

Такер улыбается мне.

– Мы серьезно похороним этого уродца в море?

– Ты за?

– О да."

"Пять минут спустя мы несем Александра на пляж, расположенный всего в нескольких шагах вниз по склону. Если не считать темного, несколько зловещего круиза от Сен-Мартена до пристани прошлой ночью, я фактически не видела Карибского моря так близко. И это в миллион раз лучше, чем Атлантика. Не думаю, что когда-либо видела такую прозрачную воду.

Ради всего святого, тут видно дно. Я восхищаюсь мягкими волнами, накатывающими на берег, и безоблачным голубым небом. Песок на фоне бирюзовой воды кажется кипенно-белым. Черт, Джейми с ума бы сошла от крабов-отшельников, снующих от одной маленькой ямки к другой.

– Готова? – спрашивает Такер.

– Давай.

Кивнув, он заводит руку за голову и забрасывает Александра так далеко, как только можно. Затем мы стоим там, держась за руки, глядя, как кукла качается на тихих волнах, медленно уплывая в море.

– Ступай с богом, – говорит Такер.

– Детка. Он отправится к сатане, и мы оба это знаем.

– И правда, дорогая.

Когда Александр, наконец, скрывается с глаз, я не чувствую сожаления. Только облегчение. Свобода.

Час спустя, сытно позавтракав, мы лежим на паре пляжных кресел. Так лежит на животе и дремлет. Его скульптурная спина блестит от солнцезащитного крема, который я втерла в нее. Я – в красном бикини и с триллером в мягкой обложке – на коленях, но книга начинается слишком неторопливо, и, кажется, я не могу в нее вникнуть.