Наследие

 – Эм. Есть мысли, как сюда попала эта штука?

Она выглядит смущенной.

– Кукла? Я его принесла. Мистер Дин сказал, что это свадебный подарок. Он сказал, что это… Как это сказать, коллекционная игрушка? Хотите, чтобы я забрала ее?

Требуется вся сила воли, чтобы не схватить Александра и не разбить его фарфоровое личико о край стола. Но бедная Иза уже выглядит достаточно потрясенно, и я не хочу, чтоб она считала, будто принесла ананасы сумасшедшим. Это не ее вина. Она не знала, что выполняет дьявольское поручение, и я не могу злиться на нее.

Такер читает мои мысли.

И поскольку в его ДНК запрограммировано спасать даму, попавшую в беду, он одаривает ее теплой ободряющей улыбкой.

– Нет, нет, можете оставить его, – говорит он. – Нас застигли врасплох, но не волнуйтесь, все в порядке. Это просто шутка между нами и мистером Дином.

Шутка? Ну да, точно. В духе мертвого мальчика времен «золотой лихорадки», запертом в странной кукле, нет ничего даже отдаленно комичного. Я все еще не могу поверить, что Дин действительно считал, что моей милой невинной дочери может понравиться эта вещь.

Тогда ей было всего восемнадцать месяцев. Кто так поступает с младенцами? Кто так поступает со взрослыми?

Я делаю глубокий вдох. Нет. Я не позволю Дину Хейворду Ди Лаурентису испортить мой медовый месяц.

Я натягиваю на лицо ободряющую улыбку и обращаю ее к потрясенной экономке.

– Большое вам спасибо за то, что привезли фрукты и газеты. Это было крайне предусмотрительно.

– Я сейчас иду к лодке.

Она все еще выглядит неуверенно, поэтому Такер снова сверкает своей дурацкой улыбкой техасского парня и протягивает:

– Я провожу вас.

Кстати, мне нравится ваш акцент. Я так понимаю, вы живете на голландской стороне Сен-Мартена?

Голландский. Вот оно. Я и забыла, что тут есть французская и голландская оконечность острова, и у каждой – своя особая культура.

Иза расслабляется.

– Да.

– Родились и выросли там? Или эмигрировали откуда-то? – Он все еще болтает с ней, когда они исчезают за входной дверью. Оставив меня наедине с Александром. Я стараюсь не дрожать. Почему на нем красные туфли? И почему они такие блестящие? Я ненавижу его.

– Ненавижу тебя, – говорю я кукле.

Его пустые глаза прожигают дыру в самой ткани моей души. Я почти ожидаю, что они моргнут. Логан клянется, что видел, как они двигаются сами по себе, но в те три несчастных раза, когда я была во власти Александра, он не совершал никаких дерзких поползновений.

Пока я жду возвращения Такера, я убираю Александра со стола – потому что за ним едят люди, черт подери, – к буфету в другом конце комнаты.

Мой муж возвращается, разговаривая по телефону, на его лице раздражение.