Наследник

«Надеюсь, я смогу добавить ему пару-тройку дополнительных лет жизни».

Поцеловав родительскую руку и медленно зашагав к Успенскому собору, царевич вспоминал думных бояр и праздновал свой первый маленький успех. Даже несколько: во-первых, отец весьма рационально назначил основных воевод, опираясь в своем выборе не на знатность оных (хотя и про нее не забывал), а на умение воевать с тем или иным противником. Вроде князя Воротынского, поседевшего на порубежной службе и до малейших тонкостей познавшего все повадки да уловки степняков, — отчего и гонял их в хвост и в гриву или малыми силами давал достойный отпор. А поставь его против шведов или поляков? Нет, он, конечно, и там справится… Наверное. Но людишек служилых все же в землю поляжет заметно больше. Или вот князья Горбатый-Шуйский и Хворостинин — если против крымчаков да ногаев они показали себя просто хорошо, то супротив европейских вояк ну прямо выше всех и всяческих похвал, причем последний проявил себя не только хитроумным тактиком, но и выдающимся стратегом.

«Кстати, надо бы к тезке присмотреться повнимательнее».

Во-вторых, удалось немного изменить отношение отца к талантливому военачальнику Даниле Адашеву. Конечно, немало помогло и то, что опальному окольничему было абсолютно без разницы, кого именно гонять — крымских нукеров или литовскую шляхту. Но все же. В-третьих, смена воевод означала весьма вероятную победу там, где должны были быть поражения, а это, в свою очередь, подразумевало спасение тысяч русских воинов от смерти или плена.

«Та же битва при Чашниках, где Шуйский вдобавок еще и осадную артиллерию потерял, дятел долгобородый. Или, если взять что поближе, — бой при Невеле».

Тому же князю Курбскому, умудрившемуся этот бой проиграть, имея аж трехкратный перевес в силах, будет гораздо труднее убежать в Польшу от южных границ царства Московского. А значит, останутся живы его жена и сын, которых он в ином случае попросту бросил бы на скорую смерть.

«Жалкое ничтожество! Не спасти родную кровь, имея для этого все возможности!..»

Ну и четвертое. Было у Дмитрия сильное подозрение, что клан Шуйских не справится с отцовским поручением. Не по злому умыслу, нет!.. Просто и Петр Иванович, и Иван Андреевич с малолетства были «заточены» под дела воинские, а никак не организационно-хозяйственные. В отличие от них у Федора Ивановича Скопина-Шуйского такой опыт был в превеликом множестве — почти восемнадцать лет его набирался в своих многочисленных имениях, находясь в ссылке да под внимательным надзором. Вот и получается, что из тройки князей один будет работать головой, а двое — языками. Кстати, в опалу Скопин-Шуйский попал аккурат после того, как государев опекун Андрей Шуйский был растерзан псарями.