Наследник

— Эти, штоль?

Внимательно оглядев из-под кустистых бровей вначале самого владельца лавки в Суровском ряду, а затем и его наследника, коего бережно несли сразу двое дюжих носильщиков, невероятно кряжистый мужик из тех, про которых говорят «поперек себя шире», как-то непонятно хмыкнул. И тут же, почти без перехода, посерьезнел, низко, с неподдельным почтением поклонившись:

— Многие лета тебе, государь-наследник.

Повторив то же самое в сторону незаметно подобравшейся дворцовой стражи с царевичем Димитрием Ивановичем посредине и получив легкий ответный кивок — один на всех, — мужчины распрямились.

— Веди, Аввакум.

Еще раз поклонившись, старший кат Разбойного приказа заспешил по истертым лестницам вниз, проводя гостей, часть из которых ничего не понимала и оттого тревожилась все сильнее и сильнее, в наполненную болью темноту.

Тумм!

— Ох, йо!

— Хе-хе. Осторожнее, гости дорогие.

Увидев, куда их привели, отец, сын и их дворовые мужики немного побледнели.

— Ложись давай, ба-алезный.

Купец, с трудом отведя взгляд от пыточного станка, тут же бухнулся на колени:

— Помилосердствуй, государь-наследник, за что?!

Взмахом руки угомонив захохотавших было стражей, царственный отрок нехотя пояснил:

— То для лечения надобно.

Ухмыляющиеся каты подхватили бледного как сама смерть Елпидия, уложили на широкую доску животом вниз, привязали-сковали толстыми сыромятными ремнями и отошли в сторонку. Подошедший царевич чуть пригнулся, ловя взгляд восемнадцатилетнего купеческого сына.

— Скоро ты будешь ходить. Думай об этом.

Тихо заскрипел ворот, натягивая ремни, вслед за ними напряглось так и не набравшее должного веса тело…

— Тебе не больно.

Почему-то прозвучало это не как вопрос, а как утверждение.

— Аввакум?

— Еще чуток, государь-наследник. Готово.

В темноте подвала, подсвеченной полудюжиной чадящих факелов, было особенно заметно, как засияли небесным огнем глаза юного целителя. Все, от стражников до носильщиков из дворни, затаили дыхание и зачарованно наблюдали, как он медленно ведет рукой вдоль хребта распластанного на пыточном станке купецкого сына.

— Ослабь.

Вновь проведя ладонью над позвоночником неудачливого охотника, Дмитрий довольно улыбнулся. Про себя — на лице же это выразилось всего лишь в… Собственно, никак и не выразилось.

— Снять.

Задубевшие от намертво въевшейся в них крови и пота ремни вернулись на свое место, а в руках главного палача зловеще блеснул страшного вида ножик-крючок. Что-то булькнуло, пахнуло крепким вином, затем звонко закапало прямо на пол…"

"— Морду отверни да не дергайся. А может, его того? — Покачав перед лицом болезного своим «кулачком», служивый намекнул на возможную анестезию. — Для пущей надежности.

— Нет.