Не мой парень

Четыре года я убеждала себя, что стала взрослее, мудрее, привлекательнее и все те мои чувства — не более, чем подростковый восторг красивой картинке его внешности, облаченной в выкованные мною же рыцарские доспехи. И понадобилось меньше минуты, чтобы вернуться в далекое прошлое, и из всего хорошего, что там находилось, прихватить лишь пыльную шкатулку моих чувств к нему.

Но несмотря на это, я больше не девочка, которая готова была отдать все за один только взгляд и поцелуй со своим идеалом. Потому что за четыре года вдали от дома, помимо высшего образования, я обрела чувство собственного достоинства. Из общения с людьми, будь то мои однокурсники, преподаватели или работодатели в модных туалетах из флагманских бутиков, я поняла, что никто не станет тебя уважать до тех пор, пока ты сам не начнешь. Люди, как лакмусовые бумажки, ныряют в тебя, сканируя нутро, и где чувствуют слабину и неуверенность, давят посильнее, чтобы проверить, насколько глубокую смогут оставить вмятину. Делают это неосознанно, потому что такова уж человеческая сущность — уважать силу и презирать слабость. Хочется верить, что я научилась быть сильной и не подставлять свои слабости под удар, поэтому рассчитываю, что моего уважения к себе хватит, чтобы держать шкатулку своих чувств плотно запертой.

— Правда, Финн и Ким красивая пара? — улыбается мама, полируя кухонным полотенцем винный фужер. — Рада, что они снова вместе.

— Возможно, их вторая попытка пожениться станет удачнее. — уклоняюсь от прямого ответа.

Я до сих пор не знаю, почему Финн и Кимберли не поженились четыре года назад, и, если быть честной, никогда этим не интересовалась. Финн Кейдж стал моей собственной запретной темой: я не позволяла себе надеяться, что стала причиной, почему свадьба не состоялась. На самом деле причина и не имела значения, ведь факт оставался фактом: он собирался жениться на ней, после того как чуть не занялся со мной сексом.

— Дай-то Бог, — всплескивает руками мама. — Ким уже двадцать шесть, молодое поколение наступают на пятки.

— Какие пятки, мам? — не удерживаюсь от ехидства.

— Конкуренция, милая. Везде сплошная конкуренция. В бизнесе, карьере, в личной жизни. Ким скоро тридцать, а красивых мордашек повсюду много. Хоть бы с Финном у нее все получилось — хороший парень и дети красивые родятся.

Я чувствую как во мне поднимается раздражение и не понимаю, откуда оно берет корни. Кажется, мне обидно за сестру. Что в двадцать шесть ее списывают как стареющий хлам, удел которого успеть запрыгнуть в последний золотящийся вагон, пока не пришлось катить алюминиевом. Словно ее не существует как личности, а есть только ее привлекательное лицо и тело, которому от рождения суждено было быть проданным подороже.