Святой: гарпун для Акулы

Николай дотронулся пальцем до подбитого в потасовке глаза:

— А… «Смотри не перепутай, Кутузов». Ерунда! В кювет влетели. Дороги здешние — мечта самоубийцы. Природный полигон для испытания на прочность тяжелой гусеничной техники. Тысячелетний путь мамонтов к водопою — вот что такое ваши дороги! — шутливо бранился Серегин, доставая из багажника картонные коробки. — Готовь стол, хозяюшка.

Васька насчет пожрать по-прежнему силен?

Обстановка в доме была бедной: самая необходимая и простая мебель, старый телевизор «Рубин», ветхие, но чистые половики поверх давно не крашенных полов, дешевая фаянсовая посуда за стеклом старомодного буфета.

Правый дальний угол комнаты, служившей залом, украшала икона, перед ней теплилась горящая лампада, освещая суровый лик Господа Вседержителя.

Ирина приоткрыла дверь спальни.

— Не надо, — остановил ее Святой. — Пусть поспит. Я на него одним глазком взгляну. Можно?

Ирина пропустила его в спальню. Зашторенные окна слабо пропускали свет, и в комнате царил полумрак.

Спящий Василий, несмотря на окладистую, густую бороду, оставался все тем же Слоном.

Такими же широкими были его плечи, тренированные руки все так же бугрились.

Никуда не делась и традиционная татуировка: парашют, два крылышка и на куполе парашюта звезда. Эмблему воздушно-десантных войск Василий выколол еще в учебке.

— Он совсем не изменился! — пораженно прошептал Святой.

Вместо изможденного инвалида, какого он ожидал увидеть, перед ним лежал сильный мужчина. О перелесенных мучениях напоминали глубокие борозды морщин, а бессонная ночь наложила черные тени под глазами.

Первое впечатление было обманчивым. Одеяло скрывало поврежденную часть тела Василия.

Полного паралича нижних конечностей удалось избежать. Позвоночник выдержал чудовищное давление колес машины, а теперь его поддерживал стальной корсет, который Василий носил постоянно.

Но спинной мозг получил повреждения, и тут, как говорится, медицина была бессильна.

Правда, в некоторых западных клиниках проводили операции по частичному восстановлению утраченных функций спинного мозга. Такая операция с последующим реабилитационным периодом вылилась бы в астрономическую сумму, равную полугодовому бюджету среднего по размерам района.

Щедрая для чиновной оравы Родина могла предложить своему защитнику лишь мизерную пенсию по инвалидности да пару деревянных костылей. О лечении за границей Василий не мог и мечтать…

От громких голосов хозяин проснулся.

— Командир! Ты приехал! — воскликнул он. Его лицо буквально осветилось какой-то детской радостью.

Высохшие, тонкие ноги, обтянутые дряблой, почти черной кожей со светлыми полосами операционных шрамов, безжизненно волочились за Голубевым.