Святой: гарпун для Акулы

При выходе из церкви на западной стене Святой цепким взглядом бывшего разведчика засек еще одну странную деталь. Темные бревна в некоторых местах были старательно зачищены, как будто с них стирали надписи. По светлым контурам один рисунок весьма напоминал нацистскую свастику. Святой не стал задавать вопросов, но решил все разузнать позднее.

Вечером, как полагается, Ирина организовала застолье.

Коронным блюдом были уральские пельмени, настоящие, слепленные руками четы Голубевых, а не кооперативно-ресторанные.

Вторую половину угощения составляли продукты, которые привез Серегин.

По большей части это были ставшие уже привычными заграничные консервы в яркой упаковке.

— Ты чего свою снедь не хрумкаешь? — спросил Святой, наблюдая, как Серегин уплетает за обе щеки пельмени, макая их в острый помидорно-перцовый соус.

— Натурпродукт! — пробормотал Николай с набитым ртом. — Для холостяцкого здоровья полезнее деревенская пища. И в смысле потенции, и для румянца! Ты, командир, тоже отъедайся!

— Кушайте, пожалуйста, не стесняйтесь! — поддержала его Ирина.

— Хозяйка, садись к столу! — скомандовал немного захмелевший Николай.

Не могу пить без женского общества. Водка в горле застревает! — Он налил рюмку для жены Василия.

Под разными благовидными предлогами — одолжить спичек, щепотку соли на огонек заглядывали любопытные соседи. Они почтительно величали Василия батюшкой, здоровались с гостями, опрокидывали рюмку и исчезали.

— Верная паства отдает дань уважения своему пастырю! — картинно воздев руки к потолку, прокомментировал очередной вечерний визит Серегин. — Ирина, у вас старухи наравне с мужиками пьют!

— Вкалывали тоже вровень, а после войны поболе иных мужиков работали.

Колхоз на своих плечах вытащили.

Алкоголь развязал жене Василия язык. До сих пор молчаливая, она преобразилась. Слова вылетали из нее, как пули из ствола скорострельного пулемета.

— Народ с тоски пьет, от безысходности! — говорила Ирина. С раскрасневшимся лицом она походила на румяную от мороза московскую красавицу с картины Кустодиева. — Деревня развалилась. Детям в город стариков забрать некуда, половина по малосемейным общежитиям без квартир мается. Заводы останавливаются, зарплату задерживают месяцами, а на земле молодые работать разучились.

Сидят сиднем в городе и возвращаться не хотят! — Хозяйка пристукнула ладошкой по столу. — Наливай, Коля! Гулять так гулять!

«Сдают нервы, — подумал Святой. — Муж-инвалид — нелегкая ноша!»

— Бога люди забыли! — чуть не кричала жена Василия. — Нет в них ни страха, ни совести. Как можно калеку ногами бить?!

Испугавшись, что сказала лишнее, она прикрыла рот рукой и с опаской посмотрела на мужа.

Минутная пауза повисла над столом.