Несбывшаяся жизнь. Книга первая

 – А Анюта, как она воспримет эти отношения? А Мария? Впрочем, дело точно не в ней…»

И главный вопрос – хочет ли она, Лиза, этой совместной жизни? Хочет ли делить кров и постель, просыпаться с ним по утрам и засыпать вечером, завтракать, ужинать, смотреть телевизор, ходить в магазин, в гости и просто быть рядом? Ежедневно и всю жизнь?

Готова ли она объяснять, когда можно не объяснять? Когда можно друг друга понять без объяснений, а просто потому, что вы смотрите в одну сторону – читаете одни книги, любите одни и те же фильмы, всю жизнь ходите по одним и тем же улицам, а потому и понимаете друг друга по одному взгляду?

Потому что вы из одной среды, вот и все. И никакой она не сноб: это реальность.

От этих мыслей было противно. Возомнила себя, тоже мне, столичная фифа! Ну да, повезло, родилась в Москве, но разве это ее заслуга?

А так все было прекрасно.

Тетка Дарья – Лешкина мать – на время Лизиного приезда жилплощадь освобождала: уходила к дочери. А если у той запивал муж и начинались пьяные разборки, уезжала к сестре в Иваново.

Два дня и две ночи они хозяйничали в Лешкиной избе.

Лизе нравилось вечерами сидеть у печки, в которой потрескивали березовые полена и докрасна раскалялась чугунная дверца, а жар опалял лицо. И Лешкина комнатка нравилась – небольшая, с удобным раскладным, недавно купленным диваном. И чай из блестящего самовара, заваренный с липовым и смородинным листом. И маленькие запотевшие окна, из которых была видна Волга, и крыши домиков, и темнеющий в сумерках лес.

И Лешка, раскинувший крепкие мускулистые руки, и его широкие загорелые плечи, и длинные ноги, и красивый античный живот, и спутанные, взмокшие кудри, и полуоткрытый рот со щербатыми передними зубами – кто в деревне заморачивается по такому поводу?

Ей было спокойно и хорошо. Разве не это главное?

Но как научиться жить настоящим, сиюминутным – неторопливостью дня, уютом вечера, Лешкиной нежностью? Жить и не думать о будущем?..

Осень в Плесе, и ранняя и поздняя, была не просто красивой – она была сказочной. И короткое бабье лето с его яркими и неповторимыми красками, и ноябрь, с уже опавшими, облетевшими и потерявшими живую яркость листьями, покрытыми первой изморозью. Утра уже были холодными, но днем ненадолго теплело, и они шли в лес, где все еще пахло землей и грибами, и горло перехватывало от звенящей тишины и покоя.

Однажды встретили Люсю – Люсинду.

Лешка отошел в сторону.

– Все наезжаешь? – с усмешкой спросила та. – Совсем обеднела столица на кавалеров?

– Это мое личное дело, знаете ли, – ответила Лиза.

Лиза мотнула головой.

Люсинда вздохнула, махнула рукой и, не попрощавшись, пошла дальше.

За посылочкой Лиза не зашла.

Приближался Новый год.

На улице появились елочные базары, и над городом стоял стойкий острый запах хвои.