Фригидная для оборотня многоженца

Я, то проваливаюсь, то на несколько секунд выплываю на поверхность. Меня оттащили в ванную. Холодная вода. Снова тьма. Боль отступает. Но сознание затуманено. Шок. Мне не хочется возвращаться к реальности. Там в забвении так спокойно. Тут нет врагов, интриг, боли, предательства.

Не знаю, сколько прошло времени. Когда я окончательно пришла в себя. Я лежу на постели. Ощущаю прикосновения шершавого языка. Повернув голову, вижу, рядом со мной лежит огромный волк, и он тщательно вылизывает мои руки. Боли больше нет. Совсем. Ни капли. И страха тоже. Почему-то мне спокойно.

Заметив, что я очнулась, зверь приветливо машет огромным хвостом, урчит и продолжат свое занятие. Кто это? Рэймонда я бы узнала. Этот волк серый, с белой грудью и носочками на лапках. Глаза — светлый янтарь.

Не вижу своих рук. Они полностью скрыты мордой зверя. Даже боюсь представить, насколько все покалечено.

— Кто ты мой спаситель? — губы дрогнули в едва заметной улыбке.

Волк спрыгивает на пол. На моих глазах шерсть начинает исчезать, тело немыслимым образом выкручивается. Лапы превращаются в тоненькие аккуратные пальчики. Зрелище чем-то завораживает.

Передо мной предстает обнаженная Мегги. Смущенно оглядывается. Накидывает мой халат.

— Простите, возьму вашу вещь. Во время обращения моя одежда порвалась в клочья. Как вы, Вивьен? — присаживается на край кровати, трогает мой лоб. Потом склоняется над руками.

— Ты мне и объясни Мегги, что тут творится? — пытаюсь приподняться, но она не позволяет.

— Пока не двигайтесь. Я сейчас перемотаю ваши руки. Нанесу мазь. И скоро все заживет, — никогда прежде не слышала у нее такого заботливого голоса.

— В крем подмешали какую-то дрянь?

— Кислота. Там все тюбики… такие…

Пробую пошевелить пальцами. Получается с трудом. Боль появляется снова, но по сравнению с тем, что было — это отголоски.

— Что с моими руками?

— Я вовремя успела. Сразу среагировала. Слюна оборотня обладает заживляющими свойствами. Не переживайте, Вивьен, скоро все заживет. Думаю, даже следов не останется, — ободряюще мне улыбается.

— Ты меня спасла. Почему? Я была уверена, всем в этом доме мои мучения доставят наслаждение.

Поднимает голову.

— Я не могу вас ненавидеть. Должна, и не могу, — выглядит при этом какой-то растерянной. Словно в душе у нее происходит борьба, в которой она до конца не может разобраться.

— Спасибо, Мегги! — забываюсь, хочу взять ее за руку, и морщусь от боли.

— Вивьен! Не надо! — держит мою руку бережно, аккуратно. Смазывает чем-то.

Все руки красные. Но нет опухоли, ран. Если вспомнить ощущения, то я думала, останусь без кожи. А благодаря волчице, все кажется, не так печально.