Фригидная для оборотня многоженца

Даже если он отменит наказание, отношение стаи все равно изменится. Она в их глазах предатель. И я чувствую свою вину. Все из-за меня. Не первый раз. Может, действительно я приношу только горе? Не специально. Не осознавая.

Невеселые мысли одолевают. Мы молчим. Мегги смотрит в пол, а я в потолок.

— Рэй совсем непохож внешне на отца. Не единого сходства, — протягиваю задумчиво, чтобы хоть как-то заполнить удушающую пустоту.

— Он копия своей матери. Характер. Внешность, — в голосе звучат теплые нотки.

— А где его мать? Осталась в стае? Не поехала в город.

— Ее больше нет, — еще сильнее вжимается в кресло.

— Что случилось? — спрашиваю глухо.

— Несчастный случай. Со скалы упал огромный камень и… Деборы не стало, — по щеке катится одинокая слезинка. Волчица до сих пор скорбит.

— Сожалею… Прости, я не хотела затронуть болезненную тему.

— Все хорошо, — делает попытку улыбнуться. — Она была очень доброй, необычайно светлой, мы ее очень любили. И любое воспоминание воскрешает Дебору в памяти. Она жива тут, — кладет руку себе под грудь, — в сердце каждого члена стаи.

— Давно это произошло?

— И потеряв истинную, отец передал пост альфы Вальтеру?

— Да, потеря силы неизбежна.

Чарльз еще хорошо держится в отличие от… — замолкает. Прикусывает язык.

Но один обрывок фразы позволяет понять, что и сама Мегги не в восторге от безумного братца. Полагаю, в стае начались проблемы давно. Безоблачная и дружная атмосфера больше иллюзия, которую оборотни поддерживают. А тайн там выше крыши.

Слышу гул шагов в коридоре. Кто-то стремительно приближается. Сердце отбивает странный ритм, то замирает, то начинает бешено колотиться. Пришел! Знаю — это он! Страшно и радостно.

Боюсь признаться даже себе — мне его не хватало. Соскучилась. Внутри живет дикая потребность в обороне. Собственные ощущения пугают.

Распахивает дверь. Черный костюм. Белоснежная сорочка. Глаза сверкают мрачной темной глубиной. Золотых вкраплений почти не видно. В мгновение ока оказывается около меня. Дотрагивается до забинтованных рук. Нежно. Едва ощутимо. И ту же становится так тепло. Так хорошо. Невольно губы растягиваются в глупой улыбке. Не время сейчас вести себя подобным образом!

Наклоняется еще ниже. Обнюхивает меня.

Проходится носом по волосам, шее, груди, рукам. Дышит шумно. Втягивает воздух, словно до этого очень долго не дышал.

Резко выпрямляется. Отходит к окну. Мы с Мегги сидим тихо. Никто не решается нарушить тишину. Смотрю на спину волка. Воздух наэлектризован. Напряжение почти осязаемо. Так продолжается несколько минут. Рэймонд поворачивается. Смотрит на меня, переводит взгляд на девушку.

— Слушаю вас. Выкладывайте все в мельчайших подробностях, — голос спокойный, холодный. Даже отчужденный.

Тяжело начать говорить.