Ошибка президента

Неужели теперь эти люди думают, что он пойдет у них на поводу и назначит премьер-министром их ставленника? Нетрудно рассчитать их следующий ход – с Президентом что-то случается, он заболевает или даже погибает, и новый премьер занимает его место.

– Кого же вы прочите на место премьера? – спросил Президент.

– А этого, Андрей Степанович, мы пока не можем вам сказать. Вот когда вы согласитесь утвердить нашу кандидатуру, подпишете указ, тогда и узнаете.

– Что же, я должен подписывать указ, не зная, кого ставлю на должность, вторую по значимости после Президента?

– О ее значимости не будем говорить.

Но в целом вы правы.

– Этого не будет! – Президент стукнул кулаком по столу.  

– Как хотите, Андрей Степанович, это ваш выбор.

Таня пришла только на следующий день поздно вечером, когда были закончены все процедуры. После того как на ее этаже погасили свет, она подождала с полчаса, потом вышла на лестницу. Этаж Турецкого тоже погрузился во тьму. Только на столе дежурной сестры горела лампа. Таня выждала удобный момент, когда в коридоре никого не было, и быстро прошла в палату Турецкого.

– Саша, – шепотом спросила она, – ты не спишь?

– Нет, – ответил Турецкий, – я жду тебя.

Не включая света, Таня подошла к постели и села на край. Из окна на потолок попадали отсветы уличных фонарей, и в полумраке Турецкий лишь смутно различал ее лицо. И все же во всем ее облике, в посадке шеи, плеч, в роскошных волосах ему чудилось что-то величественное, как будто Таня Бурмеева-Христофориди была принцессой из сказки.

– Знаешь, – сказал Турецкий, – когда я смотрю на тебя, начинаю верить в голубую кровь или в то, что есть люди, отмеченные от рождения. В тебе есть что-то неземное.

– Глупый, – сказала Таня, – я такая же, как все. Если я скажу тебе, что мне надоело быть красивой, не верь. Это не может надоесть, это как наркотик. Поэтому для красивых женщин старение превращается в настоящую трагедию. Но ты бы знал, как это иногда надоедает!

– Быть красивой? – удивился Турецкий.

– Нет, не это. А то, что другие не видят за внешними данными человека. Ты понимаешь, когда я училась в институте, половина наших была уверена, что у меня голова пустая как пробка, а пятерки мне ставят просто за красивые глаза. А некоторые подозревали, что не только за глаза, но еще за разные услуги.

Когда же я пошла работать – это длилось недолго, – то всем было ясно – это кукла, а значит, она абсолютно ничего не смыслит и ничего не умеет. Понимаешь, мне всю жизнь отказывали в уме.

– Это странно, – прошептал Турецкий, – ты же очень умная женщина.

– Только не надо пустых комплиментов, – к Тане вернулся тот резкий тон, которым она встретила Турецкого во время их первого разговора. – Знаю я все это: ах, вы такая! А потом пытаются затащить тебя в постель.