Топ-модель 2. Я хочу развод

Если бы только это было возможно! Но будто получается: Вита плачет горько и громко, а у меня от слабости по-прежнему дрожат руки. Сжимаю ее крошечные плечики, целую вспотевший лоб, вдыхаю нежный молочный запах. Моя девочка, доченька. Душа моя, бескрайний мир.

— Я люблю тебя, как отсюда до края Вселенной. Как будто бы туда и обратно миллиард раз пролетели — вот так я тебя люблю, — шепчу тихо, сбивчиво.

Сердце колотится на разрыв, качаю свою крошку.

— Я порезала ей яблоко, — беспомощно лепечет Маргарита, — она так радовалась, ей так вкусно было, а потом подавилась. Как мы перепугались!

Я быстро заглядываю дочке в рот и нахожу зуб.

Ее первый зубик, который, видимо, ночью проклюнулся, то-то она плакала так сильно. Первый зуб Виты, а я настолько увлеклась работой, что даже не заметила. Она, наверное, откусила кусочек и не поняла, что с ним делать.

Снова обнимаю. В этот момент в зал возвращается Семён, он должен был помыть машину. Перепуганный, подбегает к нам. Спрашивает, что случилось.

Я головой качаю, показывая, что без сил и не способна продолжать работу. Не сегодня.

Семён утрясает вопросы с директором: может, в выходные продолжим, если им будет недостаточно уже сделанных фото.

С Витой посидит Макс…

Бедный Макс! Он поседеет, когда узнает! От одной мысли рассказать мужу — прошибает потом.

Как была в платье и тренче для фотосессии, так и выхожу на улицу, кутаю Виту в плед, защищая от ветра. Семён открывает дверь, и я забираюсь на заднее сиденье машины. Кормлю дочь. Спать ей еще рано, но, вероятно, Вита слишком испугалась — закрывает глазки и тут же сладко сопит. Глажу ее, перебираю темные волосики, улыбаюсь. Осторожно оттягиваю губу и, замерев, любуюсь на кончик белоснежного зуба.

Вау. Фантастика. Я создала человека, и он функционирует. У него растут настоящие зубы. Дух захватывает. Мне только девятнадцать, а я уже создала такую крутую «штуковину», как Вита.

Помимо первого зуба, у моей дочери большие карие глаза, смуглая кожа и тонкие пальчики.

Вита родилась не похожей на меня. Время идет, и с каждым месяцем становится яснее, что от рыжей долговязой мамочки если что-то и досталось, то глубоко внутри. Опять улыбаюсь. Такая она славная, хрупкая девочка. Это магия какая-то — увидеть однажды абсолютно чужого мужчину, родить от него ребеночка, так сильно на него похожего, и осознать, что значит держать в руках собственное сердце.

Мама всегда говорила, что я пошла в отцовскую породу, у него в семье были рыжие. Получается, Вита пошла в породу своего отца? Ну и что! Это ведь, наоборот, прикольно.

Вновь нежно целую дочку в лоб и некоторое время держу на руках, прижимаю к себе, баюкаю. Не способна я отстраниться. Прислушиваюсь к дыханию.

Посидев вот так в тишине со спящей Витой, я понимаю, что сама не в порядке.