Амалия. Книги 1-5

Куда проще было бы в таком случае не подписываться вовсе.

– Возможно, кто-то нарочно подписался так, чтобы сбить нас с толку, – добавил Деламар. – Откуда мы знаем, что инициал соответствует действительности?

Он со значением поглядел на агентов, после чего забрал конверт и листок у Амалии и спрятал их обратно в карман.

– И что же вы собираетесь делать? – спросила девушка у сыщика.

Деламар мгновение поразмыслил.

– Скажите, мадам Дюпон… Вы видели что-нибудь, что заставило вас предположить, что мадам Эрмелин была убита, или это только ваши догадки?

Амалия медленно покачала головой:

– Нет.

К сожалению, я ничего не видела.

– Жаль, – вздохнул Деламар. – А я-то надеялся, что вы сумеете мне помочь. Значит, мне придется допросить мадемуазель Сампьер.

Однако Луиза Сампьер была не одна. У нее в каюте сидели Гюстав Эрмелин и адвокат. Едва сыщик возник на пороге, младший Эрмелин смерил его испепеляющим взглядом.

– Я знаю, зачем вы сюда пришли! – сердито сказал юноша. – Но это же просто смешно, поймите! – Он повернулся к девушке: – Луиза, не слушай его! Он всего лишь работник страховой компании, и ты вовсе не обязана отвечать на его вопросы!

– Успокойся, Гюстав, хорошо? – попросила девушка.

 – Иначе господин Деламар может подумать, что я и впрямь в чем-то замешана. – И она дружески улыбнулась сыщику и его спутникам. – Садитесь, месье, прошу вас, и вы тоже, месье и мадам. Уверяю вас, мне совершенно нечего скрывать.

– Луиза, – вмешался адвокат, – то, что делает месье Деламар, абсолютно незаконно, и я хочу, чтобы ты знала об этом.

– Полно вам, Фелисьен, – твердо проговорила девушка. Она обратилась к сыщику: – Гюстав все твердил о какой-то записке, которую его брат нашел в тетином столе.

Можно на нее взглянуть?

– Да, пожалуйста, – ответил Деламар, протягивая девушке конверт.

Луиза вытянула листок и развернула его. Мгновение она смотрела на написанное, как бы не понимая смысла, но потом ее лицо страшно изменилось. Губы задрожали, на глазах выступили слезы, между бровями показались страдальческие морщинки.

– Луиза, Луиза, – забормотал Гюстав, бросаясь к ней, – что с тобой?

– Ничего, – почти беззвучно ответила девушка. – Ничего. – Она опустила письмо и взглянула на кузена блестящими от слез глазами.

 – И вы с братом так и не сумели вспомнить, кто такой этот «Л.», который мог бы желать тете смерти?

– Ну, – пробормотал Гюстав, – я, правда, подумал о Луи Валле. Помнишь того конюха, которого мама посадила в тюрьму, когда узнала, что он воровал овес… А что?

– Бедный Гюстав, – с сожалением промолвила Луиза. – У тебя одни только лошади на уме! – Она отвернулась.

Адвокат Боваллон подался вперед.

– Мне кажется, – негромко начал он, – я знаю, о ком подумала мадемуазель Сампьер. – Он обернулся к девушке.