Я – инквизитор

Ласковин плюхнулся на живот и тут же расслабился — носом в пахнущую ландышем простыню, с бездумной улыбочкой…

— Перевернемся, Андрюша, — сказала женщина и умелым движением перекатила его на спину.

«Ну вот — уже Андрюша!» — подумал Ласковин, а Антонина тем временем расстегивала его рубашку.

«Все пути ведут в Рим! — с приятностью внутри думал Ласковин, пока его освобождали от одежды. — В Р-р-м-м…»

Совершенно голый, в приятном предвкушении, он глядел на сосредоточенное лицо Антонины. «Расслабься, подружка! Все будет тип-топ!»

Однако женщина не спешила воспользоваться его, хм, готовностью.

— Полежи минутку! — бросила она деловым тоном и вышла.

«Пр-равильно! — подумал Ласковин. — Гигиена прежде всего!»

Оставшись в одиночестве, он глядел в исчерченный тенями потолок. Потолок слегка покачивался.

Нечто увесистое плюхнулось на кушетку — так, что та закачалась. Пушистое и теплое щекотно прошлось по голому боку Ласковина. Андрей хихикнул, повернул голову и увидел огромную усатую морду в сантиметре от своего лица.

— А-а… — сказал он. — Коток!

Кот был что надо. Гигант в полпуда, не меньше. Полосатый, как рысь, короткошерстный, с широченной, украшенной бакенбардами рожей.

— Кс-кс… — пробормотал Ласковин и попытался ухватить его за ухо. Кот отодвинулся. У него были огромные совиные глазищи, отливающие рубиновым огнем. Кот смотрел на Ласковина в упор.

— Киса, — сказал Андрей, с трудом шевеля языком. — Давай познакомимся, киса!

Вернулась Антонина и спихнула кота на пол: «Не мешай, родной!»

Перекатив Андрея на бок, она подложила под него большое махровое полотенце. Затем в руках у женщины появилась губка, которой она принялась обтирать Андрея, время от времени окуная в пластмассовое ведро.

Прикосновение теплой губки, приятно массирующей кожу, было великолепно. Ласковин не обманулся в своих ожиданиях. Антонина и впрямь — нечто экзотическое.

Ассоциации с обмыванием трупа у него не возникло. Спустя примерно четверть часа Андрей был вымыт (включая и самые интимные места), насухо вытерт полотенцем и умащен неким снадобьем, от которого кожа первые несколько минут холодела, как от вьетнамской «Звездочки». Еще одно снадобье с приятным запахом было втерто в кожу его головы.

Пальцы Антонины работали быстро и аккуратно, как у профессиональной массажистки.

Легкость и радостное возбуждение, испытываемые Ласковиным, все усиливались. Тело ощущалось как совершенно невесомое.

Закинув руки за спину, Антонина расстегнула платье, быстрым движением стянув его через голову, осталась в белой короткой комбинации. От нее она тоже избавилась за пару секунд и значительно медленнее распустила волосы. Они оказались очень длинными, почти до колен, хотя узел на затылке Антонины был не так уж велик.