Я – инквизитор

Погладив лицо Ласковина, женщина так же легко прошлась по его груди, животу. Когда она коснулась свежего шрама, Андрей ощутил приятное покалывание. Антонина наклонилась над ним, и Ласковин увидел, что под правой грудью у нее большая выпуклая коричневая родинка.

— Красивый, — негромко произнесла женщина, выпрямляясь.

Подняв руки над головой, ладонями вверх, она слегка откинулась назад и заговорила быстро и неразборчиво. Андрей снизу не видел ее лица. Зато хорошо разглядел родинку под грудью. Собственно, это была не родинка, а рудиментарный сосок.

У одной из ласковинских приятельниц был такой же, только не под грудью, а на самой груди, пониже настоящего.

Антонина вдруг вскрикнула и, резко согнувшись, упала на Андрея.

«Ну вот, — подумал он. — Давно пора!»

Но женщина не собиралась ничего делать: просто лежала на нем, поперек, не шевелясь, лицом — на сгибе руки Ласковина. Кожа у ворожеи была прохладная, как настоящий шелк.

«Надо ее обнять», — подумал Ласковин.

Но побуждение осталось только мыслью. Не было ровно никакого желания что-либо делать. Все казалось замечательным и без этого.

Антонина очень медленно распрямилась и положила руки Андрею на область солнечного сплетения. Тяжести их он почему-то не ощущал.

— Ты красивый, — прошептала женщина, в первый раз за все это время улыбнувшись.

«Ты тоже», — мысленно произнес Андрей.

Это было преуменьшением. Лицо Антонины казалось изваянным из подсвеченного изнутри мрамора. Потрясающее лицо!

Антонина принесла четыре толстые белые свечи на тяжелых подсвечниках. Две были размещены у Андрея в ногах, две — где-то за головой. Ворожея зажгла первые две лучинкой с остатками коры и погасила торшер.

Потом медленно провела руками над телом Ласковина. Теперь профиль ее казался высеченным из черного камня.

«Сила — вот то слово, которое больше всего подходит ей!» — вдруг решил Ласковин.

Женщина встряхнула головой, словно отгоняя навязчивую мысль, затем поместила напряженные ладони так, что воспрявшее мужское достоинство Андрея оказалось между ними. Ласковин ощутил жар ее рук, хотя Антонина и не думала прикасаться к нему.

«Что-то новенькое», — проклюнулась из клубка съежившегося «я» Андрея бледная мыслишка.

Проклюнулась и была унесена эйфорическим потоком, омывающим сознание Ласковина. Тут только он начал осознавать, что не ощущения тела, а то, что происходит в голове, — главное. Окончательно Андрей принял это, когда ворожея подчерпнула мизинцем из чашечки некое вязкое масло и начала втирать его в кожу фаллоса, стараясь поначалу избегать более чувствительных мест. Только поначалу. Полминуты спустя этот самый орган вообще перестал чувствовать.