Боль и сладость твоих рук

А еще она поняла, что уже перевозбуждена и с ума сходит от желания сжать его внутри. При этом Ира также знала, что ее губы и язык делают отличную работу — она специально этому училась и не сомневалась, что ее дому есть чем наслаждаться прямо сейчас. И то, каким твердым он стал у нее во рту, это очень наглядно подтверждало.

Слегка потянув за волосы, он внезапно потянул ее в сторону, заставив выпустить изо рта его член, а затем дернул вверх и поднялся вместе с ней. И по тому, как легко и быстро он поднялся, она вдруг поняла: этот самоуверенный ублюдок даже не думал расслабляться. Просто попробовал ее и дал ей попробовать себя на вкус, ощутить во рту его твердость, захотеть еще больше.

— Ты сладкая, — сказал он, словно читая ее мысли, — и послушная… хорошая девочка.

По ее телу пошли мурашки, когда он провел по щеке костяшками пальцев, явно обдумывая, что делать с ней дальше. Она слышала его глубокое дыхание, но не могла поднять глаз, полностью войдя в роль послушной сабы.

— Идем, — наконец, сказал он и повел ее за руку в спальню. Точнее, в то помещение, которое походило на спальню.

Внутри было очень темно и прохладно. Комната необъятная, кровать — нестандартно большая, квадратная. И Ира сразу поняла, что это помещение — не для сна. На это непрозрачно намекали удерживающие устройства над кроватью и несколько миленьких приспособлений у стены: станок для фиксации, скамья для порки, цепи. Во рту у нее мгновенно пересохло — она хотела и не хотела оказаться там с одинаковой силой.

Включив слабый ночник, он резким нетерпеливым жестом повернув ее к себе спиной и стиснул грудь обеими ладонями. Ласки, больше похожие на наглое бесцеремонное ощупывание, продолжались довольно долго — и Ира поняла, что это своеобразная прелюдия. Сзади он почти не прижимался, но его руки с каждой секундой становились немного жестче. Ладони быстро прошлись по ее телу до ягодиц, стащив вниз трусики.

В этот момент ей пришло в голову, что она действительно отвыкла от мужчин, от их пренебрежения к эстетике, а иногда даже специальных "наездов" на нее. Только мужчина-доминант мог поставить сабу в преднамеренно некрасивую позу, чтобы насладиться ее смущением. Только мужчина мог вот так оставить нижнее белье болтаться в районе колен. Нарочно?

Нет, не нарочно, поняла она, когда он, наконец, раздел ее полностью через пару минут. К тому времени его бесцеремонные пальцы побывали везде — и ее щеки горели не столько от того, что он без спроса влез в ее попку, сколько от того, что он обнаружил, насколько мокрой она была спереди.

Он прижал ее к себе на мгновение, и Ира вдруг поняла, что наслаждается его запахом. Безумие. Ей хотелось снова взять его в рот. Или оказаться под ним на кровати… было невероятно трудно ждать с каждой минутой.