Девятный Спас

Вдруг кто-то видел или слышал, как оно на самом деле вышло, на ассамблее-то? В Преображёнке со своими за провинности обходились суровей, чем с чужими. Что шпиона шведского выявил и донесение перехватил — это твой долг и служба. А вот за брехню начальству отвечали своей шкурой, если не жизнью.

— Ладно… Нам велено в доме ждать. Ты, Илья, тоже иди. У тебя теперь выбора нет. Куда мы, туда и ты.

— Само собой, — пробасил Ильша, с удовольствием ставя ногу на ступеньку крыльца.

Он и в салоне всё не мог усидеть на месте. Похаживал взад-вперёд, да любовался на себя в зеркало, да ножкой потопывал.

Каждая ножка пуда по два, если не по три, шагнет — в стеклянном посудном шкапе фарфоровые чашки-блюдца дребезжат.

— Да сядь ты, слон! — в конце концов осерчал на друга Алексей, обеспокоенно ёрзая на золочёном стуле.

Илья огляделся вокруг, но все имевшиеся в горнице сиденья показались ему неосновательными. Ни скамьи дубовой, ни сундука. Осторожно присел на край козетки — та треснула под тяжестью огромного тела.

— Я, тово-етова, постою.

Дмитрий всё посматривал в окно, на караульных.

— Слушай, Алёша, а не сбежать ли нам через сад? Гляди, поздно будет.

Видно и он от князь-кесаря хорошего не ждал, хотя истинной причины Лёшкиной тревоги не ведал.

Попов нерешительно взглянул на Илью, но тому было всё едино. Бежать, скакать, просто идти — лишь бы ногам была работа. Богатырь пожал плечами. На душе у него было светло и радостно. Слава Богу, исцелился, да Василису повидал, да товарищи рядом. Чего ещё желать?

Не в силах устоять на месте, он прошёлся по скрипучему паркету и, чтоб Лёшка не ругался, вышел за дверь, в соседнюю горенку.

Там пол был устлан ковром, топай, сколь пожелаешь. Ильша с удовольствием пересёк комнату, до следующей двери, и хотел повернуть обратно, но вдруг услышал Василисин голос и застыл — не чтоб подслушивать, а просто такую уж власть имели над ним эти звуки.

— …нисколько не сержусь. Ты же не знал, что перила обвалятся. Я сама от сердца, бывает, такое сделаю — самой жутко! Пойдём к ним. Право, идём, нехорошо.

Испугавшись, что будет застигнут под дверью, Ильша неумело просеменил на цыпочках в обратном направлении.

Дело это оказалось нелёгкое, за двадцать лет подзабылось. Спасибо Бабиньке, что велела каждый день ноги мять да тискать, не то они вовсе не удержали бы этакую тушу.

Едва он вернулся в салон, как следом вошли двоюродные брат с сестрой.

— Посмотри, Петруша, вот мой спаситель…

Княжна подмигнула из-за спины кузена и приложила палец к губам. Вспомнит ли Петя, что когда-то уже видел Илью?

Юноша очень долго, пристально смотрел на бородатого мужчину, который был вдвое его шире.