По кличке Рейнджер

– И еще какая доля. Наш полк в Азербайджан вывели. Под Баку часть стояла. Я на «сушках» летал. «Су-27». Отличная машина.

– Как развалился Союз, я и перегнал свой самолет в аэропорт Бина – на нем тогда уже азербайджанцы безраздельно хозяйничали.

– Ты что, свой самолет азербайджанцам загнал? – изумился Влад.

– Кто я такой, чтобы осуждать, – отмахнулся Влад. Он слышал эту историю. Но считал, что летчик погиб, когда на своем же самолете бомбил армянские позиции в Карабахе. Ан нет, жив, засранец!

– Правильно… Войска выводили, азерам все сдавали – целые дивизии.

Бронетранспортеры, танки. Кое-кто на этом бешеные деньги поимел. А я что, хуже?

– Я сразу понял, куда все идет. Знал, чем кончится, – продолжал Летчик. – И понял главную истину – своя рубашка ближе к телу.

– Много за самолет заплатили?

– Две тысячи баксов. Сегодня – смешные деньги… Я потом на этом самолете делал боевые вылеты. Тогда уже платить хорошо начали. Потом зарплату стали зажимать. Затем меня сбили.

– Катапультировался. Шел по горам. Выбрался. Куда деваться? В России – в розыске… С азерами каши не сваришь.

Нанялся к армянам.

– Сухопутчиком. Я срочную в военном спецназе служил. В Средней Азии. Знаю, как командные пункты уничтожать и часовых снимать. И как змей жрать, когда жрать нечего. В Армении диверсионная группа у меня была. В тыл к азерам ходили. Мосты взрывали. Позиции накрывали.

– В группе одни армяне были?

– Больше половины – наши, русские. И воевали мы нередко против русских. За черных друг в друга свинец вгоняли. Ну не прикол?

– Все-таки осуждаешь.

– Брось. Детский разговор.

– Детский. – Летчик отхлебнул пива. – После этого бандюков мочить за деньги – одно удовольствие.

Солдатский долг, Родина – все это бред пьяного осла. Эту Родину расчленили росчерком пера три беловежских мясника. И никто им слова не возразил. Поэтому я имею право делать все что хочу.

Между тем Гоша Цхинвальский продолжал рассказывать в подробностях, как они насиловали девчонку.

– Резать ее надо было. Я же говорил братану – заложит. А он – жалко. Жалко ему. У пчелы жалко. А у мужчины, сами знаете, – кричал он.

– Гоша, а кто тебе так морду разодрал? Уж не она ли? – спросил Питон.

– Менты покуражились. Под автоматы нас. Наручники. Потом в камере по «батареям» прошли дубинками. Я им говорил – выпускать придется. А они – дубинками… Ничего, я запомнил, кто меня. Сочтемся. – Мутный взгляд Гоши устремился куда-то вдаль. – Всех служивых бы под нож. Что ментов. Что солдат… Слышь, вояка, согласен?

– Нет, не согласен, – покачал головой Влад.

– А кто же вас спросит, – захохотал Гоша Цхинвальский. – Как дельце пройдет – вас всех в расход. А мы на ваших гробах попляшем.