Слезы черной вдовы

- Добрый вечер, Светлана Дмитриевна, - прервавшись, Кошкин одной ей заметным взглядом скользнул по ее лицу и платью и непринужденно поклонился. Взгляд этот был оценивающим и любопытным, но голос Кошкина звучал все так же сухо: - Надеюсь, вам лучше, чем утром - насколько помню, вас мучила мигрень.

О том, что Светлана хорошо выглядит, он не сказал даже из вежливости.

- Да, мне лучше, - солгала она. - Потому надеюсь, что наши… гости, - она подарила почтительную улыбку своему караульному, - присоединятся к нам с сестрой за ужином. Тем более что подадут сегодня совершенно исключительную рыбу.

Сиг. Свежий, с Ладожского озера - обещаю, вы такого еще не пробовали.

Это Светлана говорила уже одному лишь Кошкину, а подтверждая ее слова, по дому разливался горячий аромат из кухни, соблазнительный настолько, что, казалось, только каменное изваяние и сможет перед ним устоять.

- Благодарю, мне уже доводилось пробовать сига, - ответил Кошкин все так же сухо. - Рыба действительно хороша, но я не голоден. И, потом, у меня много работы, а утром нам всем рано вставать. - О похоронах Павла Светлана и без него помнила каждую минуту.

- Потому прошу вас тоже лечь пораньше.

После он снова поклонился, отправил еще один взгляд своему подчиненному - строгий, будто это тоже был приказ - и, развернувшись, ушел.

А чуть позже выяснилось, что наряжалась Светлана и вовсе напрасно, поскольку Надя, у которой жар несколько спал благодаря лекарствам, совсем недавно сумела заснуть. Будить ее ради ужина Светлана не позволила.

Даже караульного ей пришлось заставить отужинать с собою практически шантажом: тот решительно отказывался, пока Светлана с некоторой издевкой не заметила, что столовая находится на первом этаже и если она, оставшись без надсмотра, вылезет в окно и сбежит - Кошкин будет недоволен.

Взвесив все риски, караульный согласился.

Он оказался весьма приятным и вежливым молодым человеком. Только Светлане больно было смотреть, как он страдает над запеченным в сметане сигом, не зная, какой именно нож выбрать, чтобы к нему подступиться.

«Специально, что ли, Василиса запекла рыбу с костями, а не приготовила филе?…» - подумала Светлана.

Судя по тому, как экономка свысока хмыкнула в сторону страдающего полицейского, когда вошла зажечь свечи - специально.

Пришлось и Светлане, дабы сгладить неловкость и расположить его к себе, отложить приборы и демонстративно начать разделывать рыбу с помощью одной лишь столовой вилки и ломтика хлеба. Помогло: полицейский приободрился, похвалил нежную мякоть сига и даже принялся рассказывать что-то о своих жене и дочке.

Вот только оказалось, что зовут его Павлом… и после, как ни старалась Светлана отвлечься, ничего кроме муки, в его обществе уже не испытывала.