Слезы черной вдовы

- Этот следователь, Девятов, сказал, что из револьвера, который они забрали у нас, были убиты твой муж и Леонид Боровской. Он считает, что это сделал Серж, раз револьвер нашли у него.

Она продолжала выравнивать канделябр, словно не было занятия важнее. Потом провела пальцем по каминной полке, проверяя наличие пыли и, хотя перчатка не испачкалась, судя по всему, осталась недовольна.

Светлана же, не смея заговорить, стояла за ее спиной. Она не знала, что уместно сказать. Извиниться? Посочувствовать?

- Я… я не думала, что они способны определить, тот ли это револьвер, - выдавила она.

- И не думала, что арестуют Сержа - ведь очевидно же, что он не имеет к этому отношения…

- Замолчи, прошу тебя! - Алина повысила голос на полтона и чуть повернула голову. - Ты никогда не думаешь о последствиях! Для тебя имеют значение лишь сиюминутные удовольствия! Ты… ты эгоистка, Светлана! Зачем ты это сделала, можешь объяснить? Ты что, пьяна была или приняла что-то?

Светлана почувствовала болезненный укол при мысли, что ее лучшая подруга предполагает подобное. Впрочем… тактом Алина никогда не отличалась и частенько озвучивала то, о чем думали, шептались, но не смели сказать вслух другие.

Наверное, и прислуга, и прочие соседи думают так же. Что ж, возможно и лучше, если они не догадываются о правде.

- Можно и так сказать, - ответила Светлана, ниже наклоняя голову, будто желая скрыться от Алининого беспощадного взгляда.

- Господи, знала бы ты, как я зла сейчас на тебя!

Должно быть, Алина и правда очень злилась, хотя выразилось это лишь в том, что она сжала губы в тонкую бесцветную полоску.

- Прости… Я не должна была позволять тебе увозить револьвер из моего дома.

Но уверена, Сержа отпустят уже к вечеру: он расскажет им правду, и его обязательно отпустят…

- А если он не расскажет им правду? - холодно перебила Алина.

Светлана могла лишь догадываться, как клянет ее про себя лучшая подруга. Да и считает ли еще Алина ее своей подругой - после всего? Напиши она признание сразу, Сержа не забрали бы, Алина не ненавидела бы ее, а над Светланиными близкими не висела бы сейчас смертельная угроза…

Она не сомневалась больше.

Дожить бы до завтрашнего дня - похоронить Павла и сделать свои распоряжения его поверенному, а после она подпишет все, что хочет Кошкин. Светлана не знала, что будет с нею дальше: Сибирь, больница для душевнобольных или просто монастырь, но была уверена, что так будет лучше для всех. Возможно, и для нее самой.

- Послушай, дорогая… - голос подруги звучал все так же холодно и свысока. Алина прежде никогда с нею так не разговаривала. - Ты должна понимать, что самое главное для меня это мои девочки.