Слезы черной вдовы

Должно быть, поезд задержали - я ждала вас к шести, - сказала Светлана весьма несдержанно. И подала ему руку без перчатки, которую Кошкин осторожно поцеловал и так и не отпустил более.

Глаза ее были не менее красноречивы, чем слова - она и правда была рада ему, Кошкин не сомневался.

- Да, поезд… простите за опоздание, - ответил он. И не мог не спросить: - С кем вы сейчас разговаривали?

Спросил небрежно, самым обыденным тоном, чтобы и мысли не возникло, будто это не по служебной надобности вопрос.

- Ах, это… - Светлана снова смутилась, опустив глаза, - это всего лишь один мой знакомый Медвежонок.

У Кошкина, признаться, отлегло от сердца. Ему не приходилось слышать, чтобы женщины называли Медвежонком хоть сколько-нибудь интересного им мужчину. Толстяку и впрямь подходило это прозвище - большой нелепый медведь.

«Должно быть, какой-то многоюродный кузен», - решил он про себя и успокоился окончательно.

- Вы долго собираетесь пробыть здесь? - спросил, желая переменить тему. - Понимаю, вы хозяйка и не можете уйти сейчас - вас хватятся, но нам надобно поговорить.

- Я не хозяйка здесь, увы, - ответила она, несколько мрачнея. - Мой супруг оставил все своему брату и любовнице, а обо мне забыл - символично, правда? Так что могу уйти хоть сейчас - искать меня точно не станут.

Кошкин изо всех сил постарался не выдать голосом радостного своего воодушевления. И тотчас себя одернул: нехорошо радоваться таким вещам. Каково ей сейчас? Всего лишиться в одночасье и быть прилюдно поставленной на второе место после любовницы. Понимая это, он испытывал к Светлане острую жалость и еще большее желание защитить ее ото всех… Но новость эта столь многое меняла в его судьбе! И в ее тоже! Причем в лучшую сторону - ежели глаза ее не лгут, и она правда хоть сколько-нибудь рада его видеть.

Но радоваться все равно нехорошо…

- Что ж, мне жаль, - сказал он рассеяно.

Она не ответила ничего. Только оглянулась еще раз на дом и вдруг попросила:

- Степан Егорович, увезите меня, пожалуйста, отсюда. С Павлом я простилась, а более мне нечего здесь делать. Увезите, я прошу.

- Сейчас? - удивился Кошкин.

Впрочем, он отлично понимал ее желание уехать. Сколько она, должно быть, натерпелась за этот день. Он оглянулся за ворота, где ямщик, нанятый им у вокзала в Новгороде, поправлял сбрую на лошади. В коляске все еще лежал его чемодан.

- Ну… тогда вам следует поторопиться, покуда ямщик здесь. Поскорее собирайте ваши вещи.

- Не хочу туда возвращаться, - решительно покачала головой Светлана. - Там остались моя вуаль и жакет… ну да Бог сними - надеюсь, они придутся впору новой хозяйке.

- Тогда идемте сейчас же. Но не спеша, а будто просто прогуливаетесь - ни к чему привлекать лишнее внимание.