Слезы черной вдовы

- Вы работали на него, выполняли заказы.

- И что с того?! - с вызовом спросил он. - Учтите, если вы предадите огласке, что я, Николай Рейнер, по молодости лет осквернил себя поденной работой в заштатной газетенке… вам все равно никто не поверит. А лично на вас я подам в суд - за клевету! Вы ничего не докажете!

За сегодняшний вечер Кошкину уже угрожали судом - второго раза он не вынес:

- Боюсь, очень скоро «ошибки по молодости лет» станут наименьшей из ваших проблем, Рейнер! - взорвался он, тучей нависая над креслом художника. - В этой комнате находится убийца двух человек - вы, думаете, мы шутить сюда пришли? Портрет Раскатовой - та самая картина, которую вы заканчивали в ночь убийства, и которая потом бесследно исчезла - она подписана точно так же! Буква «С» в имени «Светлана», переплетенная с четырехконечной звездой! Вы автор того портрета? Отвечайте немедленно!

- Ну я, я - и что с того?… - уже оправдывался Рейнер и тяжело, взволнованно дышал под напором Кошкина. - Вы сами должны понимать, что, раз ночью я писал картину, убивать я никого не мог! Оставьте меня в покое!

Но Кошкин все напирал, не понижая тона голоса:

- Вам заказали этот портрет? Кто?!

- Боровской, разумеется! - Рейнер вынул платок, принялся утирать пот со лба и не увидел, как победно Кошкин оглянулся на еще более удрученного Девятова. - Бог его знает… рассчитывал, вероятно, Раскатову тем покорить. А, впрочем, мне до того дела нет: заплатил он вперед и втрое больше, чем я за такие портреты беру…

Рейнер осекся и резко замолчал, испугавшись, наверное, что и это полиция предаст огласке. Впрочем, его поспешил успокоить Девятов, заговорив с ним неожиданно ласково - будто извинялся за экспрессию Кошкина:

- Полно вам, Николай Романович, мы все понимаем. Когда стало известно, что Боровского убили, вам пришлось молчать, что он приезжал сюда по какой бы то ни было причине - иначе б это навредило вашей репутации. Непременно ведь попало бы в газеты, что убийству молодого князя предшествовал его визит к вам. А там, глядишь… такие разговоры пойдут, что…

- Вот именно! - поддакнул художник. - Это в Европе да за океаном, знаете ли, модно, чтобы скандалы вокруг имени. А у нас общество другое. Понимать надо.

- Вам супруга, должно быть, это посоветовала? - услужливо спросил Девятов.

- Да-да, посоветовала. И разговаривала с Боровским тоже больше Оленька: ежели б я сам, то, глядишь, и отвел бы от меня Господь такого клиента, с которым одни беды.

Девятов сделал вид, что изумился, и обратил взор теперь на супругу Рейнера.

Ольга тихой мышкой сидела в углу дивана, так и не обронив ни слова. Она была спокойна, как изваяние, и только глаза живо перебегали с одного следователя на другого. Кошкин и сейчас не мог понять, что на уме у этой женщины.