Зеркало сновидений

Когда баронесса удалилась, Ломов кликнул денщика, распорядился насчет обеда и сел читать книгу, которая, как он считал, может содержать информацию, интересную для человека его профессии. В ней рассказывалось о различных ядах, которые употребляли члены семейства Борджиа для того, чтобы сократить число своих недругов. Впрочем, судя по тому, что недруги в конце концов одержали над ними верх, ядов то ли оказалось недостаточно, то ли их действие не прибавляло сторонников грозному семейству.

Однако Ломову даже не дали толком вникнуть в тонкости приготовления яда под названием cantarella, потому что во входную дверь стали ломиться так, словно собирались снести ее с петель.

На всякий случай Сергей Васильевич бросил взгляд на ящик стола, в котором покоились заряженные пистолеты, на угол ковра, под которым скрывался тайник с оружием, и на стенную панель, за которой располагался потайной ход, позволявший в случае чего незаметно скрыться из дома. К счастью, вскоре выяснилось, что весь шум, вызвавший неодобрение Сергея Васильевича, производила его собственная тетушка. Она вошла в гостиную настолько быстро, насколько ей позволяли годы и приличия, и с порога выпалила:

— Ужасное происшествие! Невероятное происшествие! Ты представляешь, второй сон… он сбылся!

Сергей Васильевич заложил книгу на том месте, где остановился, положил ее на стол и невозмутимо воззрился на Евдокию Петровну.

— Прежде всего присядьте, тетушка, прошу вас… Рад видеть вас в добром здравии. А теперь рассказывайте, если уж вы именно за этим пришли.

Не заставив себя упрашивать, Евдокия Петровна села напротив племянника и изложила все, что только что узнала от Елены Ивановны.

Сергей Васильевич время от времени подавал глубокомысленные реплики, например: «А!», «Неужели?», «Хм!», «Однако!» и прочие в том же духе; но если бы кто-нибудь мог прочесть сейчас мысли Ломова, он бы несказанно удивился. С одной стороны, Сергей Васильевич еще не вполне отошел от книги и размышлял, как досадно то, что оригинальных рецептов ядов Борджиа не сохранилось и авторам приходится довольствоваться слухами, а с другой — с другой он пытался представить себе, что подумает о происходящем баронесса Корф, и ему становилось одновременно страшновато и весело, как бывает, когда смотришь с края пропасти на бегущий внизу поток.

— Теперь, во всяком случае, совершенно ясно, что Арсений и эта девушка действительно видят вещие сны, — подытожила тетушка.

— Да уж, — хмыкнул Ломов, потирая усы, — не хотел бы я им присниться.

Евдокия Петровна вспыхнула.

— Сережа, я не хочу сказать ничего такого, но ты… иногда ты все-таки меня удивляешь.