Зеркало сновидений

Скучно и, наверное, вовсе не нужно пересказывать все перипетии домашней войны, в которой любая мелочь служила поводом для придирок со стороны мачехи. Когда Арсений был еще маленький, Варвара Дмитриевна часто повторяла, жалуясь на него мужу: «Этот ребенок убьет меня!» И теперь, по прошествии многих лет, ее слова были некоторым образом близки к тому, чтобы сбыться.

Сидя в своем будуаре перед большим зеркалом, Варвара Дмитриевна тихо заплакала. Она жалела не о том, что дурно обращалась с пасынком и методично выдавливала его из семьи. Окинув взглядом свою жизнь до сегодняшнего утра, Варвара Дмитриевна вынуждена была признать, что та ей не удалась.

Человек, в которого она влюбилась, женился на ней ради денег и обманывал ее без зазрения совести, любимый сын умер, а дочь… Дочь, по мысли Варвары Дмитриевны, предала ее, потому что отказывалась относиться к Арсению как к чужому. Нет, до открытого бунта дело не дошло, но мать чувствовала, что дочь ее не одобряет, и это молчаливое неодобрение выводило Варвару Дмитриевну из себя.

«Ну хватит, довольно распускаться», — мысленно приказала она себе, вытирая слезы.

Вспомнив о дочери, Варвара Дмитриевна неожиданно вспомнила кое-что еще, и ее озарила догадка. Хозяйка дома потянулась к звонку и так яростно дернула его, что чуть не оборвала шнурок.

— Где вы ходите? — с раздражением спросила она у вошедшей горничной. И, не дожидаясь ответа, продолжала: — Моя дочь у себя?

— Нет, сударыня, — трепеща, ответила горничная. — Оне-с уехали.

Это несвоевременное «оне» (множественное число от «она», выражающее почтение) в применении к глупой девчонке, ее дочери, только рассердило Варвару Дмитриевну еще сильнее.

— Куда она уехала? — яростно вскрикнула хозяйка дома.

Горничная переменилась в лице и забормотала, что она не может знать, но судя по адресу, который Машенька сказала извозчику… Наверное, она отправилась к Левашовым.

— О! Я так и знала! Я знала, я знала, что они в сговоре! — выпалила Варвара Дмитриевна. — Вещие сны, профессор Ортенберг, «ах, какой поразительный случай», «ах, психические связи»… — злобно передразнила она. — Погодите, я вам покажу связи! Вы еще пожалеете…

Горничная не то чтобы попятилась, но все же постаралась незаметно сделать шаг к дверям, опасаясь худшего.

Однако тут Варвара Дмитриевна провела рукой по лицу и своим обычным голосом приказала нести коричневый английский костюм для выезда в город.

Получив ответ, что Арсений Васильевич отправился в книжную лавку смотреть поэтические новинки, Варвара Дмитриевна покривила тонкий рот, но ничего не сказала. Внезапно она поймала себя на мысли, что пасынок внушает ей страх.