Зеркало сновидений

Для человека, судьба которого сложилась так, что ему по большому счету мало чего приходилось бояться, страх был новым и крайне неприятным ощущением.

У Варвары Дмитриевны не было никакого определенного плана, если не считать им стремление любой ценой поставить врагов на место и восторжествовать над их кознями. Она оделась, взяла с собой зонтик от солнца (так как непредсказуемая питерская погода решила для разнообразия прикинуться сочинской) и, наняв извозчика, велела ехать к Левашовым.

Дверь открыла горничная Глаша, и, едва увидев ее, Варвара Дмитриевна вспомнила, что эта девица всегда раздражала ее своим сонным видом и некрасивым мясистым лицом.

— Моя дочь здесь? — спросила гостья.

И, услышав утвердительный ответ, быстрее молнии проскользнула мимо горничной к лестнице и стала подниматься по ступеням, внимательно глядя себе под ноги.

— Сударыня! Я доложу о вас… — Опомнившись, Глаша бросилась догонять гостью.

— Не стоит, — ответила сквозь зубы Варвара Дмитриевна и оскалилась так, что горничная прикипела к месту.

«Господи! Что на нее нашло?» — ужаснулась Глаша.

А Варвара Дмитриевна тем временем добралась до гостиной и вихрем влетела в нее.

При ее появлении Оленька и Машенька, которые сидели на диване и горячо о чем-то спорили, умолки и одновременно обратили к вновь прибывшей озадаченные лица.

— Ну что же вы, — сказала Варвара Дмитриевна, не замечая, как от злости почти втыкает конец зонта в ковер на полу, — продолжайте! О чем вы беседовали? Можете не отвечать, я и сама знаю. О том нелепом сне, в котором Арсений увидел мою смерть. Верно? Ну же, не стесняйтесь! Я прекрасно знаю, что ты, Оленька, никаких снов не видела.

Это Маша тебе все рассказывает, с ведома своего любезного братца! Ай, как неприятно будет кое-кому узнать правду… профессору Ортенбергу, например, или этой чванливой графине Хвостовой! Как же нехорошо обманывать людей!

— Арсений ни о чем не знал! — вспыхнула Машенька. — Я сама прочитала в его дне…

Поняв, что выдала себя, она осеклась.

— Дневнике, не так ли? — закончила за нее Варвара Дмитриевна. — И что было дальше? Ты решила, что Оля произведет на него впечатление, если скажет, что ей снятся такие же сны, как и ему? Что, другого способа обратить на себя его внимание не было? А тебе не приходило в голову, — проскрежетала она, глядя в лицо дочери, — что, если мужчина не интересуется женщиной, это значит, что она просто ему не нужна?

Оленька побледнела и растерянно заморгала.

Машенька молчала и смотрела куда-то в угол. Она поняла, что мать, что называется, закусила удила и что в таком состоянии перечить ей не то что бесполезно, но и попросту опасно.

— Я хотела все прекратить, — сказала Оленька тоненьким дрожащим голосом.