Эпидемия

Молодой человек с безукоризненным пробором развел руками, как бы говоря: «Ну? И что дальше?»

— Стоять смирно, когда с тобой разговаривает старший по званию! — не унимался Башкирцев.

Он понимал, что референт ни в чем не виноват, но мгновенная и бессильная злоба требовала немедленного выхода.

— Мне нужен Чернов! Не позднее, чем через пять минут!

Референт пожал плечами.

— Да где я вам его найду?

Это окончательно вывело полковника из себя. Одним молниеносным скачком он оказался рядом с референтом и нанес ему сокрушительный правый хук (левая рука по-прежнему прижимала папку к бедру). Референт перелетел через стол, по пути сметая телефонные аппараты, принтер и жидкокристаллический монитор, и упал на красный ковер. Башкирцев не удержался от соблазна и что было сил пнул в оттопыренный зад, торчавший из-под задравшихся фалд дорогого пиджака.

— Да хоть раком ползи, гнида, а своего малахольного генерала найди! — процедил он сквозь зубы.

Затем Башкирцев выпрямился, поправил галстук и через силу улыбнулся.

— Пять минут, — сказал он. — Время пошло. Я с докладом — к председателю.

Развернулся и двинулся дальше по коридору.

В вагон метро, двигавшийся по наружному радиусу Кольцевой линии, от «Курской» до «Комсомольской», въехал калека на инвалидной коляске. Все как положено: чистый выглаженный камуфляж, в вырезе — тельняшка в голубую полоску, выбрит и причесан.

— Уважаемые пассажиры! — начал он хриплым голосом.

Все знали, что будет дальше. Он начнет бить на жалость, и люди, у которых в кармане до зарплаты осталось, быть может, меньше, чем он собирает за день, станут кидать в коробочку звонкие монеты, и калека будет их сдержанно благодарить.

Банальный маскарад давно уже никого не мог обмануть. Люди прекрасно понимали, что калека — никакой не «афганец» и не «чеченец», а обычный житель Подольского интерната для инвалидов, наряженный хозяевами в военную форму, но тем не менее движимые чувством абстрактного гуманизма кидали в коробочку медяки, надеясь, что когда-нибудь им это зачтется. Когда-нибудь. Где-нибудь. Там.

Почти каждый из тех, кто подавал милостыню, знал кого-нибудь действительно нуждавшегося в помощи и заботе: будь то одинокая старушка, живущая этажом ниже, или грязный вихрастый парнишка, бегающий зимой в летних ботинках, потому что мать пропивала все деньги. Но калека в метро приходил сам. Этакое «милосердие с доставкой на дом». Бросил монетку — и удостоился благосклонного взгляда архангела Гавриила, державшего райские врата под замком.

Калека закончил прочувствованную речь и двинулся между плотными рядами, собирая привычную дань.

— Спасибо! — говорил он, чихая.

— Благодарю! — он кашлял во все стороны, разбрызгивая мелкие красные капли.

Он доехал до конца вагона.