Эпидемия

Пассажиры, стоявшие у двери, расступились, освобождая ему дорогу. Калека выкатился на станцию и понял, что войти в следующий вагон он не успеет. На это не осталось сил. Все тело болело так, словно стая диких рыжих муравьев грызла его изнутри. Шея с трудом удерживала ставшую вдруг непомерно тяжелой голову.

Но самым худшим было даже не это. Он задыхался. Он пытался выпрямиться в инвалидном кресле и глубоко вздохнуть, но легкие отзывались только натужными хрипами. Он согнулся пополам и зашелся в приступе мучительного кашля. Картонная коробка, оклеенная для крепости по углам скотчем, перевернулась и упала. Монеты со звоном рассыпались по мраморным плитам пола.

Он отхаркивал здоровенные темно-красные сгустки, и они попадали на блестевшие серебром кружочки. Потускневшими глазами он наблюдал, как кровавые капли покрывают дневную выручку. «Монеты надо собрать и вымыть, — подумалось ему. И еще: — Сегодня я уже не работник».

Ему показалось, что свет на станции стал слабеть. Постепенно, словно кто-то поворачивал ручку невидимого реостата, и все же слишком быстро.

Мозг пронзила паника. «Я задыхаюсь!»

Он пытался дышать и ртом, и носом, но ему казалось, что он с головой угодил в бассейн, наполненный горячей манной кашей.

Калека разжал руки и, не удержавшись, выпал из кресла.

От холодного пола пахло опилками и жирной грязью, впитавшейся в швы между плитами, но он едва чувствовал этот запах.

Когда через двадцать минут к нему подошел сержант линейного отдела, он был уже мертв. Распухшее посиневшее лицо покрывали красные брызги.

Охранник, стоявший на входе в шестой корпус, не обратил внимания на трех людей в белых халатах. Он даже не заметил, что у двух из них — грязная обувь и брюки, намокшие до середины голени.

Дородный мужчина с пышными усами коротко кивнул Козлову в знак приветствия и буркнул:

В больнице стояла такая суета, что охраннику было не до них, ну а белый халат являлся формальным признаком, по которому можно было отличить своих.

Алексей вызвал лифт, они вошли в кабину и поехали на четвертый этаж.

— Что у вас тут происходит? — спросил Гарин.

— Что происходит? Тебе лучше знать. Это ведь ты поперся в ординатуру по инфекции и умудрился закончить ее с отличием! — ответил Козлов. — Эпидемия, брат!

— Да ладно, хватит мне тыкать моей инфекцией. Был бы ты гинекологом или урологом… А сам-то кто? «Терапевт! Работаю за еду!» — жалобным голосом пропел Гарин.

— Ну, знаешь… Терапевтам все-таки живется лучше, чем инфекционистам. Правда, не сегодня. Сам видишь…

— Эпидемия… — повторил Гарин. — Что за эпидемия, известно?

— Сказали — очень опасная.

Лифт остановился на четвертом этаже, и Козлов на правах радушного хозяина повел Гарина и Алену в ординаторскую.