Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Но ведь Настя не обязана была соглашаться с тем, как я для себя оценил наши с ней отношения. Или же это было всего лишь успокоение для моей совести? И мне самому было проще считать, что никаких чувств между нами не осталось.

В салоне повисает звенящая тишина, но мне везёт, поток машин перед нами начинает своё движение, на какое-то время отвлекая меня от действительности.

— Я сделал тебе больно.

— Нет, Стас! Ты убил меня, растоптал, предал… унизил! — порывисто перечисляет она. — Выбирай любой подходящий вариант.

Следующий вопрос я не особо планировал задавать, но если честно, данная мысль не давала мне покоя. И мне нужно было знать ответ на него, как бы жестоко это не звучало.

— Это твоя месть? — аккуратно выговариваю я, пристально разглядывая Настю. За что тут же получаю горячую, но вполне заслуженную пощёчину.

— То есть так, да?! — срывается она, с силой начиная лупить по мне, я только и успеваю, что припарковаться.

Она в гневе, она раздосадована, она ненавидит меня. Я чувствую это каждой жалкой фиброй своей души. Наверное, Настя считает, что я цинично издеваюсь над ней, мне тоже больно от своих слов, и от своих грязных подозрений. Но я должен был спросить.

— Два года, — кричит она. — Мы встречались два года! И ты считаешь, что я способна поступить так?! Что я способна опуститься до мести… путём убийства?! Ублюдок! Ну и ублюдок же ты! Неужели, я настолько сука, что ты видишь меня такой?!

В запале она со стуком ударяется о панельную доску, болезненно ойкнув. Я перехватываю её руку, зажимая её пальцы своими ладонями.

— Успокойся, просто успокойся, хорошо? Я так не думаю. Извини меня за этот уродский вопрос. Но… ты так упорно отрицаешь возможность оставить… нашего с тобой ребёнка, что я тоже ничего не понимаю. Ты ведь не такая. Другая. По крайней мере, я тебя всегда знал… иной. Ты хотела семью, детей. Ты ведь мечтала не только о замужестве со мной, но и о чём-то большем.

Настя замирает, смотря куда-то мимо меня, а потом медленно высвобождает свою руку из моих ладоней, проводя дрожащими пальцами по своему лицу.

А потом горько усмехается.

— Представляешь, вот все говорят, гормоны и эмоциональность. А у меня как отрезало. Хочу разреветься и не могу. Вот вообще никак.

Понимающе киваю головой, хотя, что я вообще могу в этом понимать.

Соболева откидывается головой на сиденье, отворачиваясь от меня. А у меня руки дрожат.

Я привык видеть её сильной и… в чём-то эгоистичной. Сосредоточившись на своих желаниях, в последние полгода, я совсем разучился чувствовать и понимать её, раздражаясь лишь на все её попытки сблизиться обратно. Получается, что я держал Настю подле себя, не в состоянии отпустить или осознать что всё не так.