Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

И не потому что я не хочу признаваться в том, что виноват, нет, это как раз я ещё могу сделать, вся проблема в том, что это ни черта не изменит, ни для неё, для меня.

— Я не знаю, что мне делать, — отчаянно признаётся Настя, уже ночью. — Стас, мне страшно. Я одинаково сильно боюсь, любого своего решения. И аборта, и рожать. Если я решаю второе, то ведь там точно уже ничего не изменишь. Ребёнка же не вернёшь обратно, не поставишь время на паузу… Я не хочу ломать его жизнь. Я не хочу ломать свою жизнь, — а потом у неё вырывается, неожиданно жалобное и несчастное. — Что мне делать?

У меня есть один вариант, но он только мой. Мне так хочется крикнуть: «Рожай». Мне хочется молить и упрашивать, но самое дерьмовое, что даже у меня нет гарантии, что это будет самое правильное решение.

— Насть, чтобы ты не решила, я буду рядом. Я приму любой твой поступок. Если ты решишь, что не сможешь его полюбить и всё-таки сделаешь… аборт, то я пойду с тобой. И если надо, буду держать тебя за руку и вместе с тобой оплакивать наши ошибки. Если ты решишь рожать, то я тоже буду рядом, на том расстояние, на котором ты мне позволишь. Я готов на любую роль, которую ты сможешь отвести мне.

А ещё мы будем любить его, нашего ребёнка. Обязательно будем. Настя будет хорошей мамой, немного нервной, но глубоко в душе она настоящая тигрица, которая до последнего будет защищать своё чадо.

Я дам ему самых лучших в мире бабушку и дедушку, а ещё толпу неадекватных тёть и дядь, и сделаю всё что только смогу, лишь бы они были счастливы.

И Вера. Почему-то мне казалось, что Вера была бы самой адекватной из нас троих, и она научила бы моего ребёнка тому, что мама с папой, конечно, порой бывают странными, но это не должно пугать.

Но всё это мечты и слова, потому что была обратная сторона. Та реальность, в которой мы жили, и в которой мы с Настей оба не знали, что делать и как жить, чтобы не сотворить ещё больший вред.

— Не знаю, я ничего не знаю, — глухо прошептала она. И это были последние слова, которые кто-то из нас осмелился произнести вслух на протяжение долгих часов тишины.

Сначала я ещё держался, устало разглядывая город за стеклом. А потом начало накатывать безнадёга, с каждой потраченной минутой, которая приближала утро и одно из самых паршивейших событий в моей жизни.

Мы не один час сидели в машине, где уже всё давно и безнадёжно пропиталось нашим отчаяньем. Поначалу я ещё пытался придумать выход из ситуации, но как бы я не напрягал свои мозги, у меня ничего не выходило. Смешно. У меня была неделя, чтобы разобраться со всей этой хернёй, но я так и не смог. Теперь же жадно и судорожно хватаюсь за наши последние часы вместе, отравляя и без того убитую надежду.