Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

— Стас, ты хоть теперь представляешь, что я сейчас чувствую к тебе?

— Вот именно, что отдалённо, — еле сдерживает она себя. — И как я должна рожать от человека, который так со мной поступил? Ты ведь не просто предал меня, ты сломал все мои мечты. Думаешь, я не видела как ты благородно терпел меня всё это время?!

— Любил, — кивает она. — Когда-то очень давно, а потом ты вдруг решил, что у твоей жизни гораздо больше граней и интересов, чем простые отношения со мной. У тебя было время для всего. Для учёбы, футбола, братьев… даже для помощи этой твоей… с фиолетовыми волосами. Только для меня места не находилось.

Руки сами сжимаются в кулаки, врезать бы себе сейчас хорошенько.

— А я ведь видела это всё. И терпела, делая вид, что ничего не происходит. Я ведь знала, что для тебя верность и долг не пустые слова, хотелось надеяться, что ты просто перебесишься. Ага, как же, — всплеснула она руками. — Ты ведь уже знал, что ничего не будет как прежде, но продолжал что-то там тянуть. И ладно, если бы ты просто бросил меня. Так уже через неделю ты притащил к себе эту. Скажи мне, что я должна теперь испытывать к тебе или… к ребёнку?! Как рожать, если я тебя придушить хочу? Как мне потом его воспитывать или любить, если он прямое напоминание о моём главном жизненном разочарование?! Как?! Не хочу я с тобой никаких связей иметь! Видеть тебя не хочу! А тут… живое и прямое напоминание о тебе. Скажи мне, каким может вырасти этот… ребёнок, если его мать будет смотреть ему в лицо и видеть своё же унижение и разочарование?! Не знаю как ты, а я не настолько… жестока.

Каждое Настино слово попадает прямо в цель. Вряд ли можно ненавидеть сильнее… чем я сейчас самого себя. Но тяжелее всего было осознавать, что я никак не могу помочь Насте. Я и так уже дел натворил. Беспокоясь об одном и не замечая очевидного. Хотел бы я, чтобы всё вышло иначе? Да, конечно. Если бы можно было отмотать время назад и решиться на разговор ещё тогда. Но я не сделал… и теперь эта будет именно та вина, которую мне придётся нести на себе всё оставшуюся жизнь.

— Что я могу для тебя сделать?

— Убиться? — невесело предлагает она.

Вместо ответа она лишь качает головой и отворачивается.

Я зачем-то опять завожу машину, это уже какая-то мания вести серьёзные разговоры за рулём.

В итоге мы оказались на Поклонной горе. Вид на Москву, конечно, был захватывающий, но разве кто-то обращал на него внимание?

Молчали. Говорили. А потом опять молчали.

Неловко вспоминая как всё начиналось и злясь на то, как всё бездарно завершилось.

— Насть, я очень виноват перед тобой. Знаю, что это не изменит ситуации, но я хочу, чтобы ты знала, что я очень сожалею.

Извиняться сложно.