Никогда не верь пирату

Только тогда понимаешь, как они прекрасны. И божественно пахнут.

Что ответить на это?

Несколько секунд она не осознавала, что затаила дыхание. Его слова так отражали то, о чем она думала секундой раньше, словно этот человек прочитал ее мысли.

Но ей не пришлось отвечать, потому что Кейд сказал:

– Я поведу тебя в танце. Делай, как я показываю.

Он шагнул вперед, потом назад, затем в сторону.

Даньелл почувствовала, как легко подчиняется ритму танца с партнером, который, несмотря на утверждения обратного, очевидно, прекрасно знал, что делает.

Они кружились в маленьком пространстве у постели.

На какой-то момент Даньелл почувствовала себя молодой дебютанткой. Она притворится еще на несколько минут…

– Вы способная ученица, – улыбнулся Кейд.

– А вы – прекрасный учитель.

Она помедлила, прежде чем спросить:

– Когда вы были на Эльбе?

– С тех пор прошли годы.

– Почему вы там были?

Немного поразмыслив, он спокойно ответил:

– Я сбежал из дома на флот, когда мне было тринадцать.

– Тринадцать! – ахнула она.

Такой молодой! Но и сама она сбежала в этом возрасте. Почему, когда слышишь подобное из уст другого, этот человек кажется таким ужасно молодым?

– Поверьте, когда родился в таком месте, как Севен Дайелз, жизнь на флоте кажется предпочтительной.

Севен Дайелз? Там росли Кейд и Рейф?

Она понятия не имела.

Почему она никак не перестанет задавать вопросы?

– Отчасти да, отчасти нет.

– В какой части «нет»?

Все еще ведя ее в танце, Кейд хмыкнул:

– Скажем так: я вырос, не приобретя здорового уважения к властям и начальству, которое является неотъемлемой чертой матроса.

– И это плохо кончилось?

Он широко улыбнулся:

– Все мои попытки сделать что-то заканчивались плохо.

Разве не знаете, что это отличительная примета паршивой овцы? Если не считать…

Она пристально наблюдала за ним.

– Есть только две вещи, в которых меня трудно превзойти, – продолжал он почти тоскующе.

– Какая же первая? – не выдержала Даньелл.

Улыбка Кейда стала прямо-таки залихватской:

Даньелл едва не поперхнулась, но продолжала изучать его лицо:

– Вы, должно быть, шутите.

– Ни в коем случае. Я с самой юности поднаторел в этом.

– А тогда, на Эльбе, вы были на флоте или нарушали закон?

Его улыбка не потускнела.

В темноте блеснули его белые зубы.

Последние аккорды стихли, и музыканты отложили инструменты. Кейд выпустил руку Даньелл, и девушка, слегка вздрогнув, отступила и принялась растирать покрывшуюся мурашками кожу. Кейд принялся ей помогать: жест слишком дерзкий, но она не могла заставить себя попросить его остановиться.

Приблизив губы к ее уху, он хрипло прошептал:

Даньелл покачала головой:

– Нет… Нет, от ваших прикосновений стало еще хуже.

– Хуже? – нахмурился он.