Обрученные луной

Разве что племянник… Ивар этот.

— А что Ивар? — мрачно спросил Хольм, пытаясь отвлечься.

— Да странно как-то готовить в наследницы девушку, если есть парень. Он вроде бы не дурак. Почему Рассимор не назначил наследником его?

— Не знаю и знать не хочу, — беспомощно огрызнулся Хольм. — Как ты не понимаешь?! Уехать с нею… Кем я там буду? Приблудным волком среди котов? Ты их видел, посольство это? Любого посади на весы, на другую чашу не знаешь, сколько золота насыпать, так они себя ценят. Древний род, гордость предками… Мы для них грязь под лапами — того и гляди, запачкаются.

— Зря ты так, — в который уже раз вздохнул Брангард, вытащил из кармана сухарь и сломал пополам. — На вот, погрызи, а то пока еще на стол накроют. С голодухи на всех кидаешься.

И сам захрустел подрумяненным в печи ржаным ломтем так смачно, что у Хольма заурчало в животе, а рот наполнился слюной. И вправду ведь с утра не жрал! Пока оленя волокли до города, пока здесь… А Брангард как таскал с детства в карманах вкусняшки для старшего, вечно забывающего поесть брата, так и продолжает это делать до сих пор.

В полном молчании они съели каждый свою половину сухаря, и у Хольма немного, самую малость перестали выть на сердце бешеные волки.

Не из-за утоленного голода, конечно, а просто накатила тихая и слегка виноватая благодарность к Брангарду. Ну не виноват младший, что госпожа Сигрун без ума от единственного сына настолько, что готова горы свернуть — и выстелить ими дорогу своему дитятку. Чего уж говорить о нелюбимом пасынке! А ведь он бы никогда не предал Брангарда, всю жизнь прикрывал бы ему спину и слушался, как положено слушаться вожака. Пусть он и сильнее…

Это уже были нехорошие мысли, и Хольм их торопливо отбросил.

Драться с братом за первенство в роду? Нет, никогда! Что бы ни говорили молодые дерзкие Волки, которых он, Хольм, водит на охоту…

— Не обижайся на мать, — попросил вдруг Брангард, словно угадав, как и всегда, его мысли. — У нее никого нет, кроме меня и нашего отца. Но его, сам понимаешь, воспитывать и беречь уже поздно, остаюсь я. Что поделать, если она такая? Я ее люблю, но брат у меня тоже один. И я не хочу, чтобы ты наделал глупостей, дуралей мохнатый.

— Не дождешься, — усмехнулся Хольм, чувствуя себя неловко от такой откровенности.

 — Лучше скажи, Лестана, она… тебе нравится?

— Хорошая девочка, — со слишком, пожалуй, старательным безразличием отозвался Брангард. — Красивая, умненькая, учтивая. Славной женой будет, наверное. Хольм, ты чего?

Он внимательно глянул в глаза невольно повернувшемуся к нему Хольму, укоризненно покачал головой.

— Клыки спрячь, дурень. Вон, уже отрастать начали.

— Непр-р-равда, — тихо проговорил Хольм, пытаясь не сорваться на рычание.