Обрученные луной

Волосы он гладко зачесал и заплел в простую косу, лицо казалось еще строже и резче обычного, словно Лестана смотрела не на живого человека, а на мраморную статую. Раскрашенную, но все равно неживую. Сердце защемило от боли и вины… Что с ним и матушкой было бы, погибни Лестана в Волчьем городе?! И каково им сейчас переживать все это?

А матушка прийти не смогла, и Лестана твердо пообещала себе, что завтра же попросит отнести себя к ней. И будет умолять о прощении…

Рядом с отцом стояла Кайса — одна из двух положенных по закону свидетелей. Подруга сменила обычное платье на дорогой наряд из темно-зеленого бархата, расшитого золотом, словно эта свадьба была настоящей, и на укоризненный взгляд Лестаны только фыркнула, заявив, что не собирается выглядеть оборванкой, когда ее названая сестра выходит замуж, — еще чего! Ну и что, если храм маленький и гостей нет? Так даже лучше, никто на подол не наступит и не будет спину глазами сверлить!

И вообще, ей, Кайсе, такая свадьба очень даже по душе.

Все, кто нужен, здесь, а приглашать и кормить толпу дармоедов, которые явятся перемыть кости хозяевам и набраться сплетен, вовсе не обязательно. «Кайса… такая Кайса! — вздохнула про себя Лестана. — Но в одном она права, видеть сотни жалостливых взглядов, из которых изрядная часть — лицемерные, сейчас и вправду было бы непереносимо».

Она снова заставила себя глянуть направо — на Хольма. Последний раз она слышала Волка на Совете, когда он оправдывался перед главами родов. Впрочем, нет, не оправдывался, уж это Лестана могла понять. Просто рассказывал то, что считал нужным, не особо заботясь, поверит ли ему кто-нибудь. Сильный, дерзкий, источающий внутреннюю мощь, он пугал, но вместе с тем странно завораживал, и иногда Лестане хотелось посмотреть на него, как она смотрела бы на истинно дикого зверя, пожар или бурную реку.

То, над чем не имеешь никакой власти…

И это — ее супруг? Рысь-прародительница, хоть бы отец не сошел с ума, устраивая этот брак! Пусть и ненадолго, пусть ненастоящий, но сердце замирало, стоило представить, что они с Хольмом останутся наедине хотя бы в брачную ночь.

Рядом с Хольмом стоял Арлис, второй из необходимых двух свидетелей, и Лестана впервые увидела, чтобы кто-то пришел в храм с оружием.

Нет, прямого запрета на это не было, но ни один разумный оборотень не оскорбил бы Луну таким непочтением и недоверием к святости ее храма. Известно ведь, в храме запрещены поединки, а драки или убийства караются с особой строгостью, не только как преступление, но еще и как святотатство. И все-таки Арлис вооружен. Чего он боится? Или правильнее спросить — за кого?

Она вздрогнула, поняв, что чтение брачной литургии подходит к концу, и Аренея вот-вот обратится к ним с Хольмом.