Обрученные луной

 — Арлис с досадой передернулся и пояснил: — Зуб ставлю, что и месяца не пройдет, как эти красавцы в храмовой дружине окажутся. А те, кто служит храму, мне не подчиняются. Для остальных это, конечно, урок так себе, но что делать? Не пытать же их! Про яд я им ничего не говорил, но… второй зуб ставлю — они не знали, что ими прикрылись, как щитом. Очень уж дерзко держатся, спокойно… А дать этой истории ход — шуму будет на весь дворец. Нам этого сейчас никак нельзя. Понимаешь, Волк?

Он посмотрел виновато, и Хольм про себя согласился, что Рассимор с Когтем и вправду попали, как заяц между волком и лисой.

С одной стороны — Мирана, а храмы в Арзине — грозная сила, это уже понятно. Подумать только, у них даже дружина своя, и Когтю она не подчиняется! В Волчьем городе в такое не сразу поверят — и хвала Луне. А с другой стороны — Совет глав родов, который только и ждет, пока Рассимор оступится по-крупному. Кто-то там явно копает яму для вождя.

И тут Хольм вспомнил, о чем собирался спросить Тайвора как раз в тот момент, когда они вышли в злосчастный зал.

— Скажи, Коготь, а что случилось с братом Лестаны? Ну тем, Эрлисом?

Кот посмотрел с недоумением, потом нехотя уронил:

— Это здесь ни при чем.

История давняя, пять лет прошло. Хотя нехорошая — да…

Он помолчал и принялся так же тяжело и словно сквозь неохоту говорить:

— Эрлис погиб на охоте. Он очень рано призвал Рысь, лес любил и знал, поэтому охотился в одиночку. Мы вообще звери не стайные, сам знаешь, в компании не нуждаемся. А Эрлис… он любил свою лихость показывать. Затравит крупного зверя, медведя или кабана, поставит вешку — и возвращается домой, а за добычей слуг отправляет. Ну вот… А однажды не вернулся.

Сначала думали, просто задержался. Потом… Привезли его, в общем, через пару дней, в спине рана от стрелы, а самой стрелы нет. И следы искать уже бесполезно было, после этого дождь прошел, все смыло. Убийцу искали, конечно, но… Не нашли никого. Рассимору тогда нелегко пришлось, а Эльдана, жена его, и вовсе слегла, долго болела, до сих пор оправиться не может. А наследницей назвали Лестану. Ей пятнадцать всего было, но девочка старалась… И я, Волк, тебе так скажу, из них двоих я бы Ивару никогда медальон не отдал. Вот так-то…

— И что, даже не думали ни на кого? — осторожно спросил Хольм, у которого на языке так и крутилось, что кое-кому смерть единственного сына вождя была выгоднее всех.

— Думали, — остро взглянул на него Коготь. — Рассимор об этом даже слышать не хотел, он тогда к Ивару был куда теплее, чем сейчас. Но я сам все проверил. Ивар эти дни болел и из комнаты не выходил, но Мирана подтвердила, что он дома сидел. А главное, его в окно несколько человек в разное время видели. И таких, которым лгать ни к чему.

— Мог послать кого-то, — уронил Хольм.