Обрученные луной

Он не обернулся ни в волчьем храме, наверняка разозлившись на отказ, ни на корабле под насмешками Котов, ни во время драки с ними же. И сегодня он тоже сорвал злость на мертвой деревяшке, ни словом, ни жестом не выплеснув ее в сторону Лестаны.

Она вздохнула, подумав, не отвлечься ли чем-нибудь? На столе так и лежат занимательные «Хроники», что она листала перед отъездом в Волчий город. Но ей сейчас даже перелистывание страниц — тяжелый труд, а слушать чужое чтение Лестана не любила. Придется подождать, пока вернется Кайса, и поговорить с ней о том, что вокруг слишком много опасных странностей.

Кто мог отравить Волка и зачем? Неужели у них с Хольмом один убийца на двоих?!

И почему ее мысли снова и снова возвращаются к Волку, окрашивая случившийся между ними разговор, виной?

Скрипнула дверь, и служанка, дремлющая в кресле, встрепенулась, посмотрев туда, Лестана же судорожно вздохнула. Казалось, она узнала, чья тень упадет на кровать, мгновением раньше, чем это действительно произошло. Какая-то странная чувствительность ко всему, что касается Волка! Лестана чуть сдвинула руку, заметив, что пальцы касаются шнурка на другом запястье, и сказала служанке:

Девушка, поклонившись, вышла, плотно прикрыв за собой дверь, но Хольм не спешил использовать это, пройдя в комнату.

Он снова замер у той же самой стены, блестя глазами в полумраке — шторы Лестана как раз недавно велела задернуть. За тонкой тканью, складками скрывающей окно, рдел закат, и в лучах, проникающих комнату, фигура Волка выглядела темной.

— Прости, — вдруг уронил он, и Лестана задохнулась от неожиданности.

— За что? — осторожно спросила она через несколько мгновений.

Волк осторожно двинулся вперед, он шел беззвучно и плавно, легкие замшевые полусапоги едва касались пола. У Лестаны замерло сердце — она как-то сразу осознала, что наедине с мужчиной, совершенно беспомощна и, главное, сама на это согласилась! «Он мне ничего не сделает! — отчаянно подумала она, борясь с желанием зажмуриться. — И вообще, как говорит тетушка Аренея, закрыв глаза — летящую стрелу не остановишь! Он пришел не для того, чтобы причинить мне зло, иначе не просил бы прощения!»

Но тело, слишком хорошо помнящее давние страхи, упрямо отказывалось доверять.

Лестана увидела, что Волк замер на половине дороги к ее кровати, и заставила себя произнести ровно и тихо, словно успокаивая дикого зверя:

— О тебе, — уронил Волк, не пытаясь идти дальше. — О том, что для тебя это все иначе, чем для меня. — Он помолчал и продолжил, с явным трудом подбирая слова: — Я всегда был воином. Защитником. Бойцом. Это Бран у нас умный и предусмотрительный, а я… Понимаешь, я не знаю, зачем я нужен, если не могу ни драться, ни защищать.