Обрученные луной

Ничего не могу, — добавил он с глухим отчаянием, и сердце Лестаны дрогнуло, а вину сменила такая же непонятная жалость. — Если все эти дни ты справлялась сама, значит, от меня никакой пользы. Совсем никакой.

Он смотрел ей прямо в глаза, и Лестана сейчас отдала бы очень многое — да почти что угодно! — лишь бы просто протянуть к нему руку. Ту, на которой был его браслет, пусть и неправильный, без успокоительной тяжести серебра, но все-таки надетый ею по доброй воле.

— Хольм… — Ее голос дрогнул, и Волк виновато улыбнулся, совсем чуть-чуть растянув губы, словно боялся, чтобы улыбка не перешла в оскал.

 — Это неправда. Я… благодарна тебе. Очень благодарна, правда!

Стоило сказать несколько слов, и дальше стало легче. Лестана отчаянно заговорила, уже не подбирая слов:

— Ты лучше Брана… то есть Брангарда! Ты мне никогда не врал! И я не верю, что это ты… тогда в храме! Но я же не могла… не могла просто лежать, ждать, пока ты придешь в себя, и ничего не делать! Не могла, понимаешь?

— Понимаю, — очень просто согласился Волк, не сводя с нее взгляда. — Ты дочь вождя, ты наследница своего клана.

Ты должна была что-то делать. Просто ждать — это слишком тяжело. Я лежал в засадах, я это знаю. Это сложнее, чем драться.

Лестана моргнула — комната расплывалась перед глазами из-за непрошеных предательских слез. Ну когда она уже избавится от этой дурацкой девичьей привычки?! И неужели она правда ее понимает?! Даже не потому, что назвал наследницей, словно медальон не был отдан Ивару, а потому что в его голосе звучит такое… такое…

— Я ужасно боюсь, — прошептала она. — Каждый раз боюсь этого ритуала… Совсем не умею терпеть боль, мне никогда не приходилось… Я очень хотела, чтобы ты пришел, и это все закончилось! Но это же неправильно! Несправедливо…

— Несправедливо — если бы меня заставили это терпеть силой, — очень мягко сказал Хольм и сделал длиннющий плавный шаг, одновременно опускаясь, так что оказался стоящим на коленях перед постелью Лестаны.

У нее снова тревожно и сладко затрепетало сердце от осознания, какая мощь скрывается в этом огромном, но гибком теле. — А этого же не было. Я сам согласился. Я этого хотел. И сейчас хочу. Я что угодно сделаю, чтобы тебе стало легче. Обещаю. Если тебе больно или страшно — просто скажи мне.

Она смотрела в его глаза, темные, чернильно-синие, но с мерцающими искорками, и невольно вдыхала запах, тот же самый, что почувствовала, когда Хольм нес ее из храма. Чистое здоровое тело, хвоя, палые листья… И еще что-то пряное, сладкое, терпкое, так что ей захотелось облизнуться.

Через несколько мгновений Лестана поняла, что от Хольма пахнет вином, но было уже поздно: зверь в его зрачках отозвался ей, и Волк задышал чаще.