Обрученные луной

Волк! Она едва не зажмурилась, но успела остановить себя, напомнив, что так нельзя. Как бы ни было страшно, показывать зверю свою слабость и страх нельзя! Даже если он не желает ей зла, нельзя, чтобы увидел в ней добычу!

— Хольм… — прошептала она, лихорадочно думая, чем отвлечь его и отвлечься самой. Совершенно безумная мысль сама прыгнула на язык, и Лестана выпалила: — А ты покажешь мне своего Волка?

— Что? — спросил он через несколько мгновений уже обычным человеческим голосом и весьма растерянно. — Зачем?

— Я не успела его разглядеть, — сказала Лестана чистую правду и смущенно опустила взгляд.

 — Никогда не видела никого, кроме Рысей… и Кайсы. Да и то, у нас не оборачиваются при всех, только для охоты. А я…

Она лепетала еще что-то ужасно глупое, злясь на саму себя, но губы Хольма снова тронула улыбка, на этот раз понимающая.

Он легко встал и принялся расстегивать рубашку, не сводя взгляда с Лестаны и склонив голову набок, словно ждал чего-то. Вот рубашка разошлась под его пальцами, вот соскользнула на пол, сброшенная одним движением мощных плеч…

— Не так же! — выдохнула Лестана, едва удержавшись, чтоб не взвизгнуть, когда Волк расстегнул пряжку пояса.

 — Ты что, здесь будешь раздеваться?

— Ну да! — В его глазах плескалось чистое искреннее недоумение. — А что такого? Мы женаты!

«Это не по-настоящему!» — хотела крикнуть она, но язык не повернулся.

А Хольм спокойно стянул штаны и обувь, потом снял белье, небрежно кинув его на край кровати.

«Хоть бы никто не вошел! — Лестана все-таки облизала губы, уже не думая, как это выглядит, потому что они пересохли. — Хоть бы никто… какой же он огромный! И вот это…там… внизу…»

Она все-таки поспешно зажмурилась, потому что бесстыжий Волк, дикарь и мерзавец, потянулся всем телом, подняв руки вверх, прогнулся вперед, затем плавно опустил руки, перетекая в совершенно иную позу… И все это — ни капельки не смущаясь собственной наготы! Может, он думает, что ей это интересно?! Ну так он неправильно думает! Вот…

Не выдержав, Лестана открыла глаза.

Она не глупая девчонка, чтобы смущаться! И вообще, ей собственного зверя призывать, надо же хоть увидеть… Ой!

Великолепный черный зверь стоял перед кроватью и смотрел на Лестану яркими желтыми глазами.

То ли янтарь, то ли золото, то ли мед… Совершенно черный, только на морде кое-где мех отливал серебром, словно художник нарисовал волка всеми оттенками черной краски, а потом взял кисточку, окунул в черный цвет и чуть подправил рисунок. А потом Волк встряхнулся и ожил, сойдя с картины!

— Какой ты… красивый… — ошеломленно сказала Лестана пересохшими губами. — Очень красивый, правда! И совсем не страшный.